Тело Тина напряглось. Чёртова Дороти и её чёртова решимость найти Кроу. И ещё чёртову Глинду. Дороти поняла, что это её единственный шанс сбежать, знала, что он не позволит ей уйти. Это было самоубийством идти без него, но, по всей видимости, поиски Пугало для неё были важнее собственной жизни.

— Она ушла одна? — спросил Тин.

Брауни кивнул.

Конечно она ушла одна, потому что была чертовски глупа. Какие ещё ей нужны доказательства, что Оз опасен? Дорога из жёлтого кирпича была разрушена, Изумрудный город стал полем битвы, чёртовы пикси по ночам выходили на охоту. Если она умрёт, то только по собственной глупости. Конечно, он выследит и убьёт каждого, кто прикоснется к ней.

Лицемер, упрекнул себя Тин. Разве не он собственной персоной вёл её на казнь? Возможно, Дороти была не так уж и глупа. Возможно, она должна бежать от него. Хуже всего, что она ушла ночью. Черт бы побрал это ожившее сердце. Всё было бы проще, если бы не приходилось бороться с чувствами.

Тин вышел из гостиницы и замер. Куда она могла пойти? Обратно в Изумрудный город? Даже несмотря на то, что он уверил её, что Кроу там нет?

Черт.

Он накрыл лицо свободной рукой, несмотря на боль от острых наконечников перчатки, попытался представить ход мыслей Дороти. Она не была маленькой девочкой, а эту Дороти он знал всего несколько дней. Он не знал, как она думает. С фейри было легче, они уважали только деньги и силу. Ни того, ни другого у Дороти не было.

Деньги и сила.

Бордель. Кроу сказал нимфе, что зайдёт в бордель перед тем, как уехать из города. Если он не наведался туда, значит, был где-то поблизости. Если, конечно, кто-то из местных уже не сообщил ему, что заметил Дороти…

Он выбросил эту мысль из головы и помчался в бордель. Дверь с грохотом ударилась о стену, перепугав посетителей и работников. Мадам, разговаривавшая с Кроу, могла быть любой из присутствующих.

— Кроу возвращался? — прогремел он, привлекая внимание всех.

Фейри зашевелились, атмосфера стала напряжённой, когда они поняли, кто он. Долговязый эльф сбросил с колен полуголую рогатую женщину и закричал. Началась паника. Стулья падали на пол, когда обитатели борделя начали вскакивать, маленький фейри упал, споткнувшись об опрокинутую мебель, после чего на него наступило существо с копытами. Мужчины отшвыривали проституток в сторону Тина и бежали к заднему выходу. Женщины плакали, одна упала в обморок. Тин не хотел наблюдать всю эту драматичную сцену.

— Проклятые бесполезные куски дерьма, — взревел он.

Здесь он не найдёт ответов. Он развернулся и попытался вспомнить все, что знал о Пугало до того, как тому вправили мозги. Одиночка. Тихий. Ему нравилось работать руками. Но потом его мозг заработал нормально, и Тин не имел понятия, как это изменило его.

Думай, Тин, думай.

Кроу не захотел бы остаться в городе, даже таком тихом, как этот. Он предпочитал природу настоящему дому, и это вряд ли изменилось. Значит, лес. Где-то поблизости, но не слишком. Бормоча проклятия, Тин отправился на окраину города.

Два раза обойдя лес вокруг города, Тин, наконец, нашёл первую зацепку. Тихий звук эльфийской песни. Тин осмотрел ветви деревьев, но не нашёл пикси. Только Кроу могло хватить глупости разбить лагерь в лесу и ещё не бояться привлечь к себе внимание.

Сердце Тина громко стучало в груди, когда он шёл через лес на звук песни. Он старался подавить все эмоции. Дороти пожалеет, что сбежала, а Пугало пожалеет, что привёл её в это опасное место. Если Дороти рассказала Кроу, что они шли к Лиону, то им обоим придётся пожалеть, потому что тогда Тину придётся сражаться с Кроу за неё. Когда Тин сражался, он всегда побеждал, а ему не хотелось убивать бывшего друга. По крайней мере, не на глазах Дороти. Почему его вообще волнует, что чувствует Дороти? Её явно не волновало, что чувствует он. Даже если её это волновало, какая разница? Пугало всего лишь помеха. Какая ему разница, что Дороти будет ненавидеть его два последних дня своей жизни? Он оставит её Ленгвидер и уйдёт богатым. Скоро его сердце снова станет каменным, и все его сомнения исчезнут.

От этой мысли у него скрутило живот. Нет. Что бы ни сделала Дороти, он не отдаст её ни Ленгвидер, ни Лиону. Мысль отдать её казалась такой же сумасшедшей, как и когла-то, мысль о том, что его сердце снова оживёт.

Лес поредел, он вышел на место, откуда доносилась песня, но Кроу не было. Он посмотрел на опавшие листья и прислушался, рука медленно потянулась к топору. Песня оборвалась, и Тин стиснул зубы.

— Ты можешь просто попросить меня спуститься. Не за чем рубить деревья, Дровосек, — сказал Кроу.

Взгляд Тина метнулся вверх и наткнулся на повязанный между деревьев гамак. Он слегка качнулся и показался сапог с заостренным носком.

Облегчение от того, что он нашёл Кроу, мгновенно улетучилось от того, что ему предстояло иметь с ним дело. Десять лет назад он видел его последний раз. Как только Дороти ушла, тот тоже ушёл, ни с кем не попрощавшись в Изумрудном городе. Эгоистичный ублюдок.