— Кроуэстин Сеннан Нолорис (Crowestyn Sennan Noloris), я приказываю тебе принять облик птицы.

Его карие глаза закрылись, как только она произнесла его прекрасное имя. Вспыхнул темный дым, более плотный, чем когда-либо раньше. Он больше не сидел перед ней — он был на полу. Темный и идеальный; его пернатые крылья плотно прилегали к хрупкому телу и больше не волочились за ним.

— Кроуэстин Сеннан Нолорис, я освобождаю тебя.

Она молила богов, чтобы он её понял.

— Ты всё помнишь? — нерешительно спросила она, опускаясь на колени так, чтобы их лица разделяли считанные сантиметры.

Кроу посмотрел на неё своими маленькими глазками-бусинками и кивнул.

Подняв одно из его крыльев, она погладила мягкие, целые перья.

— Ты больше не сломлен, — прошептала она. — Зелья сработали.

Облегчение захлестнуло её. Это было то единственное, что Волшебник сделал правильно — бросил свои снадобья.

Его взгляд переместился на надкушенное пирожное с джемом.

— Прежде чем оборачиваться назад, доешь.

Рева подхватила его с пола и усадила на стол. Раньше у него были проблемы с едой в облике птицы, но теперь он был исцелен.

— Я не хочу снова видеть твое неряшливое чавканье, когда ты станешь собой.

Крошечное тело Кроу завибрировало, из клюва вырвался тонкий звук — его способ посмеяться. Он подмигнул ей и принялся клевать масляный хлеб. Она закатила глаза и съела кусочек мяса. Вкус был слегка горьковатым, и, если бы ей пришлось гадать, она бы поставила на то, что вся еда здесь была создана магическим мороком. Впрочем, сейчас ей было плевать, ест ли она листья или грязь, лишь бы наполнить желудок.

Доклевав мясо, Кроу взмахнул крыльями и слетел на пол.

— А теперь, когда ты сыт, попробуй обернуться, — сказала Рева, вставая и упирая руки в бока. Она молилась богам фейри, чтобы его разум не вернулся в то состояние, когда за ним нужно присматривать как за ребенком.

Темное облако возникло с легким шелестом, пара темных перьев упала на пол. Кроу стоял перед ней — ближе, чем она ожидала. Возможно, ближе, чем ожидал он сам, потому что он молчал, не мигая. Смотрел. Дышал. И ничего не говорил.

Проклятье.

Должно быть, заклятие, наложенное Локастой на поле, слишком сильно, и он снова проклят. Её сердце бешено заколотилось, она прикусила губу, чтобы не закричать. Рева обхватила его лицо ладонями и прижалась губами к его мягкому рту.

— Вернись ко мне.

— Мне просто нужно было прийти в себя, — пробормотал Кроу ей в губы. — Только и всего.

— Ты напугал меня! — огрызнулась Рева, отступая на шаг. Но больше всего она чувствовала облегчение.

— Я бы сказал, что поцелуй того стоил. — Он улыбнулся и подмигнул.

Она даже не смогла на него разозлиться, взглянув в окно.

— Когда мы вернемся в поле, я попрошу тебя обернуться птицей. Если что-то случится снова, мне будет легче нести тебя, чем тащить через кукурузу.

Снаружи послышалось шипение. Она бросилась к окну и замерла. Темно-серый дым поднимался от земли, застилая обзор. Но затем что-то изменилось, и она с ужасом увидела, как потемневшие стебли начали двигаться, словно руки, тянущиеся к сараю, чтобы сорвать крышу.

— Что за чертовщина происходит? — Она с расширенными глазами обернулась к Кроу.

Стебли гнулись и переплетались, создавая вокруг них живой барьер.

— Кукуруза не даст нам уйти, — сказал Кроу, подходя к ней. — Пока на столбе не появится новый страж. Это не займет много времени. Я читал об этой части проклятия: когда кто-то умирает или покидает поле, другой появляется до следующего восхода солнца.

— Как же мне надоело это дерьмо! — Рева топнула ногой, дошла до стола и рухнула на стул. — Каждая секунда задержки — это лишняя секунда жизни Локасты.

— Никто не обещал, что будет легко. — Он потер висок, подошел к кровати и сел. — Это только до утра.

«До утра», как же. Прищурившись, она смотрела, как он стягивает сапоги и достает книгу из сумки.

Она взяла нож со стола, подошла к двери и распахнула её. Перед ней стояла стена из кукурузы — даже щелочки не осталось. Запах гнили ударил в нос, и она задержала дыхание. Собрав магию, Рева выпустила в стену разряд молнии. Ничего не произошло, только молния превратилась в дым. Сжимая нож, она попыталась резать стебли. Ничего. Ни царапины. Она издала раздраженный звук.

— Ты закончила попытки? — позвал Кроу. — Я жил здесь одиннадцать лет, помнишь? Иногда мимо проходили фейри. Может, сейчас здесь и мрачнее, но я всё еще знаю, как работает эта кукуруза.

Рева пересекла сарай и встала прямо перед ним, её тень закрыла половину его лица и книги.

— Как ты можешь просто сидеть и читать?

Он выгнул бровь:

— Это называется «отвлечься».

Она положила нож на пол, сняла сапоги и села рядом с ним.

— Твой разум только что пострадал. Разве тебе не нужно отдохнуть?

— Тем более повод почитать.