Из глубины его горла вырывается рык. Первобытный. Почти дикий. От него мои колени чуть не плавятся, и я благодарна ему за то, как крепко он меня держит. Моя челюсть расслабляется ещё больше. Его язык получает полный доступ, и Лукан целует меня яростно, словно намереваясь поглотить целиком.

Я вцепляюсь в него так же крепко, как он в меня. Моё тело отзывается на каждое прикосновение гусиной кожей и тихими вздохами, которые почти превращаются в стоны. Его руки начинают блуждать — лаская и исследуя каждый изгиб, скрытый плотной кожей, пока наши языки ведут свой танец.

Никогда прежде я не касалась и не была касаема вот так и… Драконы наверху, Источник внизу, это так хорошо. Всё моё тело охвачено пламенем. Я могла бы заниматься этим часами.

Мы ищем друг в друге большего. Всего. Я хочу потерять себя в этом подчинении, в этой сдаче на милость чего бы то ни было. Всю жизнь окружающий мир хотел меня за то, что я могла предложить, но сейчас кажется, что я впервые нужна кому-то за то, кто я есть на самом деле.

Будто он медленно убивает меня, и я никогда не чувствовала себя такой живой.

Затем, так же быстро, как всё началось, поцелуй резко обрывается. Лукан слегка отстраняется, его дыхание тяжелое, а глаза в туманном сиянии бра светятся желанием, которое — я не могу поверить — вызвала я.

— Изола. — Моё имя звучит как стон… нет, как рычание. Оно взывает к той первобытной части меня, которую я никогда прежде не признавала. Глаза Лукана встречаются с моими. — Я хочу тебя поглотить.

Он говорит это всерьез. Каждое слово. Его палец скользит вниз по моему позвоночнику нежной лаской, обещающей нечто прямо противоположное.

— Я готова быть поглощённой тобой. — Я откидываю голову назад, когда он наклоняется, словно не в силах остановиться, чтобы оставить нежные поцелуи вдоль линии моей челюсти и вниз по шее. У меня вырывается судорожный вздох, когда я осознаю, насколько чувствительна там кожа — чувствительнее, чем я когда-либо думала.

— Не говори так. — Он прихватывает мою кожу зубами у самого края ворота жилета. Мой вздох превращается в низкий стон, и я прижимаю его к себе крепче. — Иначе я так и сделаю. С радостью.

Мои глаза зажмуриваются, я прижимаюсь к нему ещё сильнее. Наши бедра сталкиваются, я чувствую каждую великолепную частицу его тела и хочу большего.

Я готова сдаться полностью — сказать ему, чтобы он брал всё и даже больше, и эта мысль одновременно ужасает и приводит в трепет.

Ничто не заставило бы меня отстраниться от этого человека.

Почти ничто.

— Изола Таз и Лукан Дариус. — В голосе прелата борются ужас и отвращение.

Шок заставляет нас разжать руки быстрее, чем осознанный выбор. Я всё ещё наполовину отклонена назад, его лицо — у моей шеи. Мои пальцы так запутались в шнуровке его жилета, что не сразу опадают, когда немеют. Она и трое других инквизиторов маячат в дверном проеме.

Неужели она расскажет моему отцу? Ненавижу то, что этот вопрос вспыхивает в моем мозгу с девчоночьей паникой. Даже если и расскажет — то, что я делаю в делах сердечных или телесных, не его дело. По меркам Вингуарда я взрослая женщина.

Но… если она расскажет викарию… Викарий Дариус считает, что вправе контролировать всё, что касается меня. Что сделает викарий, если узнает? Я содрогаюсь, даже пытаясь это представить.

Мои щеки пылают от чистой ненависти к этой прелатше, испортившей единственный по-настоящему прекрасный момент с тех пор, как я попала в это гнусное место.

Но она не закончила. — Вам обоим нужно пройти с нами для секвестрирования.

— Секвестрирования? — Лукан выпрямляется, его руки всё ещё на моих бедрах. То, как он меня держит, кажется защищающим жестом, и я слегка прижимаюсь к нему.

— Именно так. Сюда. — Она наполовину разворачивается, ожидая, когда мы последуем за ней.

На секунду мы оба не шевелимся. Обмениваемся неуверенными взглядами, словно ища выход из этой ситуации… но выхода нет.

С горящими щеками я отпускаю его, сжимаю кулаки и иду первой. Лукан следует по пятам; он единственный, кто придает мне сил, пока мы спускаемся в недра монастыря.

Мы входим в большой подвал — подозреваю, тот самый, где мы с Сайфой оказались заперты во вторую ночь. Только на этот раз здесь не пахнет неестественным паром зеленого дракона. И на этот раз здесь горит свет.

В подвале пусто, если не считать трех клеток.

Глава 53

Клетки — идеальные кубы высотой в полтора роста Лукана — кажутся почти крошечными в центре этого огромного зала. Пол — голая скала и утрамбованная земля. Стены каменные, полностью лишённые украшений в резком, слишком ярком свете ламп. Входы в три клетки образуют треугольник, но их углы не соприкасаются.

— Внутрь. — Прелат открывает одну из клеток и указывает на неё жестом. Мы обмениваемся взглядами, затем оба подчиняемся. — Только по одному человеку в клетку.