В этот момент раздался стук в оконное стекло. Возможно, когда соседи увидели, как он вломился, кто-то пришёл проверить? Кавагути перестал двигаться и затаил дыхание, но больше никаких звуков не услышал. Похоже, что-то ударилось в окно.

Чтобы выяснить, что это был за шум, он медленно спустился по лестнице на первый этаж.

Слева от него оказалась комната Мидзухо. Это была большая комната в японском стиле с шестистворчатым встроенным шкафом, а рядом со шкафом стоял буддийский алтарь, на котором был портрет с чёрной ленточкой его отца.

Плотные зелёные шторы зарывали солнечный свет снаружи, и вся комната была окутана тусклым изумрудным полумраком. Откуда-то доносился запах земли, но оказалось, что окно выходило во внутренний двор.

Кавагути немного приподнял штору за уголок и осмотрел двор. Толстая цикада, сидевшая на одной из веток дерева, внезапно полетела с ужасающей скоростью и ударилась об окно, издала громкий звук и тут же умерла, упав в лужу. Такой способ смерти казался демонстрацией его собственной скоротечности жизни.

Вероятно, это был тот самый звук, который он услышал со второго этажа.

Цикады —недолговечные насекомые, но могут жить годами прячась в земле и питаясь в течение нескольких лет, высасывая питательные вещества из растений. Но после того, как они становятся взрослыми особями и обретают способность летать, срок их жизни становится чрезвычайно коротким.

Цикада напомнила Кавагути лицо его приёмного отца. В материалах, предоставленных Манивой, было его несколько фотографий. С первого взгляда — лицо без особых примет, сразу видно, что это строгий и простой человек.

Перед фотографией на алтаре лежали благовония и спички. Кавагути зажёг благовония и сложил руки в молитве.

Открыв глаза и встретившись взглядом с фотографией, он не почувствовал никаких эмоций. Это был незнакомец, с которым он никогда в жизни с не встречался. Кавагути даже удивился, насколько ему безразличен приемный отец, особенно после того, как тот узаконил брак с Мидзухо, но зная, что сын не состоит с ним в кровном родстве, всё равно растил ребёнка и был отличным отцом. Он добросовестно накопил деньги и купил землю, построил дом, чтобы осуществить свою мечту о достойной старости, но погиб в дорожно-транспортном происшествии. Какая это была авария, Кавагути не хотел знать.

Кавагути был совершенно безразличен к приемному отцу, но узнать что-нибудь о своей биологической матери было интересно. Несмотря на то, что он ничего о ней не помнил, хотелось понять, каким человеком она была. Если бы сын вырос отщепенцем и преступником, отец обязательно бы упрекнул мать в этом:

— Всё потому, что ты плохо его воспитала!

Близкие отношения между матерью и сыном были всегда особенными, и судьба сына находилась в ее руках. Поэтому ему было интересно: как Мидзухо воспитывала Рюдзи?

Раньше в шкафу рядом с алтарём было полно одежды, но сейчас, когда Кавагути его отрыл, внутри было только постельное бельё.

Комната была обставлена очень скудно, выглядела серой и в ней ничего не происходило.

Оглядевшись несколько раз, Кавагути понял, что она предназначена только для сна и смены одежды. Фотоальбома, который он искал, здесь не было, а это первое, что ему нужно было найти. Фотографии, если расположить их по хронологии, были бы идеальным инструментом для восстановления памяти.

Для этого он пошел на кухню.

В центре гостиной размером в десять татами стоял стол на четырёх человек, и на видном для всех месте находился телевизор.

В этой семье было максимум три человека, но стульев было четыре. Число людей, которые могли сидеть на них, сначала сократилось с трех до двух, затем до одного, и в конце концов не осталось никого.

Эта глубокая тоска была скрыта в почти неиспользованных трех стульях.

И раковина с плитой, и кухонный стол, и встроенный вентилятор в окне были грязными, выдавали сильную изношенность. За матовым стеклом окна дом был отделен от соседей невысокой серой стеной, что создавало удручающее впечатление.

Единственное, что не вписывалось в обстановку — это стоящий в углу кухонного шкафа стеклянный сервант для хранения посуды, который был очень элегантным и новым. Внутри него были размещены библиотечные издания, отдельные издания и тетради.

Открыв шкаф, Кавагути увидел более десятка бухгалтерских книг. Все они были прикреплены к женским журналам. Открыв несколько, он увидел, что в начале записи были очень подробными, описывали все расходы мелким шрифтом. Но по мере уменьшения количества членов семьи записи становились всё реже и реже, и последняя книга заканчивалась началом мая прошлого года. Предположения Манивы подтвердились — время исчезновения Мидзухо из дома действительно совпадало с прошлой весной.

Рядом с бухгалтерскими книгами стояло несколько фотоальбомов. Наконец-то он добрался до цели. Кавагути вынул все и, обхватив их руками, перенес на кухонный стол, сел и начал листать.