— Наслаждаетесь временем вдали от Сиэтла? — вопрос Ника подразумевает развернутый ответ, но вся поза сосредоточена на мистере Адамсе. Тонко, думаю я, задаваясь вопросом, как бы Ник отреагировал на мою руку на его спине в качестве предостережения.

— О да, — отвечает мистер Адамс. — Время вдали от дел идет на пользу. Проясняет голову.

Ник серьезно кивает.

— Располагает к принятию отличных решений.

— Здесь не место для обсуждения бизнеса, — отрезает мистер Адамс. Двое мужчин рядом с ним отводят взгляды, явно чувствуя себя неуютно от такого поворота беседы. Ник рядом со мной напряжен.

Так не пойдет.

Я ласково кладу руку ему на предплечье, глядя на мистера Адамса с улыбкой.

— Даже на свадьбе, — говорю я легким голосом. — Представляете? Этого парня невозможно заставить расслабиться!

Ник вздыхает.

— Почти так же невозможно, как тебе пройти мимо магазина и ничего не купить.

— Ну, у всех нас свои пороки, — поддразниваю я, не снимая широкой улыбки. — Простите, что побеспокоили.

— Ничуть, — говорит мистер Адамс. — Было приятно познакомиться с вами, мисс Портер.

— Взаимно.

Трое мужчин уходят прочь, оставляя нас с Ником наслаждаться мирным, дружеским блаженством. Я ударяю его по руке.

— Это еще за что?

— Ты называешь меня «статусным гостем», приглашенным ради видимости, а потом используешь точно так же?

В глазах Ника нет ни раскаяния, ни отрицания. Только хитрый расчет.

— Ты хорошо справилась.

— Меня принудили.

— Нет, не принудили. Теперь я твой должник, — он произносит эти слова с явным отвращением.

Я упираю руки в бока.

— И что теперь? Пытаешься прибрать к рукам его компанию? Выкупить совет директоров? Обрушить акции?

Ник прищуривается.

— Тебе не обязательно знать, — произносит он, четко выговаривая каждое слово.

Я откидываю волосы за плечо и чувствую мимолетный вкус триумфа, замечая, как его глаза следят за этим движением.

— Что ж, это был первый и последний раз, когда ты использовал мое имя, чтобы поднять репутацию.

— Поверь, определенно последний, — он делает глоток из бокала и бормочет что-то, что звучит подозрительно похоже на «оно того не стоило».

Я качаю головой и направляюсь обратно к празднику, к людям, которым на самом деле приятно находиться в моем обществе.

— Убегаешь обратно к своим друзьям-подхалимам? — бросает он мне вдогонку.

— А тебе разве не пора планировать враждебное поглощение?

Его кривая ухмылка кажется волчьей.

— Хорошая идея, — говорит он. — Я слышал, парочка подружек невесты свободны...

— Ой, да иди ты.

— Это предложение? Кажется, твои пятнадцать минут еще не совсем истекли.

— Мечтай, — шиплю я, отступая по лужайке прежде, чем он успеет ответить. Насколько проще была бы моя жизнь, если бы брат не решил стать лучшим другом самого недружелюбного человека на планете. Раздражающий, сводящий с ума и абсолютно невозможный для игнорирования.

Я помню, как увидела его в первый раз. Это было почти десять лет назад, когда Ник вошел в ресторан вместе с братом на ужин. Меня не предупредили, что друг брата присоединится. Коул иногда так поступал, особенно в те дни — делал то, что ему нравилось, словно бульдозер или ракета. Ты мог либо стоять у него на пути и быть раздавленным, либо приспособиться к скорости. За эти годы я очень хорошо научилась приспосабливаться.

На Нике была университетская спортивная куртка, которую он носил с иронией, будто та была ниже его достоинства. Я никогда не видела мужчину, который бы двигался так, как он — походкой напоминал уличного бойца.

Он присоединился к нашему столику с формальным кивком в мою сторону.

— Это Николас Парк, — сказал брат, открывая меню. — Мы оба учимся на последнем курсе.

— Приятно познакомиться, — сказала я, протягивая руку. Он посмотрел на нее мгновение, прежде чем пожать. Я отчетливо это помню — его мимолетное колебание.

Именно тогда почувствовала шрамы на его внутренней стороне ладони. Слабые, но выпуклые, и их невозможно было не заметить. Удивление в моем взгляде, должно быть, было легко прочесть. Он убрал руку и открыл меню.

И на этом все. Я была слишком запугана — и слишком впечатлена, если честно, — чтобы много говорить за тем ужином. В следующий раз, когда мы с Коулом остались наедине, я засыпала его вопросами о Нике. Делала это с видом беспечности, и тот закатывал глаза на надоедливую младшую сестру и все ее расспросы. Он так и не понял, что вопросы исходили из жгучего любопытства и искреннего интереса.

Потому что «красивый» — это слишком простое слово для Николаса Парка. На его носу была легкая горбинка, придававшая лицу характер; черные волосы были подстрижены слишком коротко, чтобы считаться модными. И все же, оливковый тон кожи, темнота глаз, дикость в очертаниях челюсти...

Я была поражена.

А потом он поразил меня.