— Это Мадлен Бишоп. Она моя подруга по колледжу. Мы обе знаем невесту.

Она протягивает руку, и Ник коротко пожимает ее с бесстрастным лицом.

— Очень приятно, — произносит она вкрадчиво. Это ее кокетливый голос — я узнаю его еще с времен на вечеринках.

Ник никак на это не реагирует. Вместо этого кивает на бар за нашими спинами.

— Жених был в списке Форбс «тридцать до тридцати», а не может раскошелиться на открытый бар?

Мэдди смеется, будто он сказал нечто невероятно остроумное. Я скрещиваю руки на груди.

— Так ты знаешь жениха?

— Я этого не говорил.

— Значит, ты здесь по приглашению невесты?

Его глаза снова перескакивают на мои.

— Тебе бы очень хотелось это знать, верно? — спрашивает он. — Но, пожалуй, я заставлю тебя помучиться догадками. Дамы, было приятно.

И после этого шагает в сторону бара, не удостоив нас вторым взглядом. Рядом со мной Мэдди поворачивается с недоверчиво распахнутыми глазами.

— Ого, — выдыхает она. — Ты не шутила. Вы двое и правда не друзья.

— Я так и сказала, — отрезаю я, снова проводя рукой по волосам. Это не должно быть больной темой. В конце концов, прошли годы с тех пор, как мой старший брат подружился с Николасом Парком. И все же его неприязнь ко мне жалит, как соль на никогда не заживающей ране.

Мэдди понимает намек.

— Давай просто его игнорировать, — говорит она. — Гостей делят на команды. Пойдем, присоединимся.

Я делаю еще глоток шампанского и ослепительно ей улыбаюсь. Мы на свадьбе. Мы здесь, чтобы праздновать любовь, жизнь и счастье. Солнце светит. Выбросить Николаса Парка из головы не должно быть сложно.

— Пойдем, — говорю я.

Но, как выясняется, это абсолютно невозможно сделать, когда он отказывается исчезать из поля зрения. Я стою в очереди на корнхолл1, когда рядом вырастает тень. По электрическому току, скользящему по коже, я понимаю, кто это, еще до того, как он заговорит.

— Блэр Портер, первая светская львица Сиэтла, играет в уличные игры.

Я разминаю шею и притворяюсь, что игнорирую выпад. Не получается.

— Это старинный вид спорта. Кроме того, как гость свадебной вечеринки, ты должен посещать все торжественные мероприятия.

— И ты, надо полагать, думаешь, что я этого не делал?

Я плотно сжимаю губы, чтобы слова не вырвались наружу. Удается сохранять сдержанность целых пять секунд.

— Я не видела тебя ни на одном из предсвадебных событий.

— Ну, я никогда не был мастером в соблюдении правил.

— Почему тебя вообще пригласили? Кого ты здесь на самом деле знаешь?

Он приподнимает темную бровь.

— Сколько скепсиса, Блэр. Неужели ты думаешь, что у меня нет друзей? — издевательский тон в его голосе ясно дает понять, что вопрос риторический. Я все равно отвечаю.

— Кроме моего брата? Нет.

Он делает шаг ко мне. Где-то периферийным зрением я вижу, как Мэдди ускользает назад в очередь, бросая меня на произвол судьбы с новым партнером. Черт.

Ник не отвечает на вопрос.

— Это свадьба, на которой нужно «светиться», — произносит он гладко. — Ты видела, сколько фотографов они наняли? Как думаешь, почему пригласили тебя?

От этого вопроса в животе все переворачивается. Бекка и я были подругами в колледже... Конечно, с тех пор мы почти не общались, но я и не подумала сомневаться, когда принимала приглашение на ее свадьбу.

— Ты хочешь сказать, что я — приглашенная «статусная кукла», — я произношу это резко, будто меня это не задевает.

Ник вскидывает бровь. Резкий солнечный свет выхватывает его грубые черты.

— Скажи еще, что Коула тоже не приглашали.

Наклонившись, чтобы поднять мешочек, я взвешиваю его в руке, отказываясь отвечать на издевку.

В голосе Ника звучит удовлетворение.

— Значит, приглашали. Но он не пришел.

— Не смог, — говорю я, ненавидя то, как оправдательно звучат эти слова. В то время не казалось странным, что Бекка пригласила моего брата-миллиардера. Я сочла это любезностью. Как могла быть такой глупой?

Если Ник и замечает мое осознание, он не подает виду. Вместо этого расстегивает пуговицу серого пиджака с ухмылкой на губах. Наверняка осознает, как на него смотрят другие гости. Как смотрят на нас.

— Тебя тоже поэтому пригласили? Ради прессы и престижа?

Смешок Ника не звучит весело. Он понимает слова именно так, как я их задумала: присутствие на мероприятии делало его примечательным, но не всегда в хорошем смысле. Если брат воспринимается как могущественный бизнесмен, то Ник — как беспринципный делец.

— Наша очередь, — произносит он вместо ответа, и голос звучит как битое стекло. — Не промахнись.

И, конечно, я промахиваюсь. Несмотря на прицел, после его слов в цель не попадаю. Команда противников ликует, обмениваясь «дай пять».

Когда я поворачиваюсь к Нику, его губы искривлены в усмешке.

— Я же говорил — не промахнись.