Но он смотрит в глаза немного обиженно и в то же время решительно, словно для него мои слова это не стоп, а сигнал к активному действию, как вызов в его личной системе координат. А я не хочу быть чьим-то вызовом. Я не хочу быть чьей-то высотой. И вообще, хочу быть только своей. И все.

- Диан, ты только выслушай сейчас меня и, пожалуйста, не делай поспешных выводов. Я тебя очень прошу.

- Ого, вот это подводочку дал. Ты меня уже пугаешь, Сереж. Но, так и быть, хорошо. Я тебя выслушаю.

Даю ему зеленый свет, а сама понимаю, в случае чего развернусь и уйду, потому что кто знает, что у него там в голове и для чего он сказал эти слова.

- Не стоит пугаться, в моих словах не будет ничего такого, - я киваю ему, как бы принимая то, что будет сейчас. - Я не буду скрывать. Ты мне нравишься не только как профессионал, Диан. Ты мне нравишься как женщина, и всегда нравилась. Но потом ты вышла замуж, и я для себя закрыл эту тему, но всегда надеялся, что однажды наступит тот день, когда я смогу еще попытать шанс, и я себе поклялся, что не упущу его. И вот мы с тобой встретились. Ты не замужем, я свободен. Я предлагаю тебе наладить не рабочие, а личные отношения.

Все также продолжая кружить меня в танце, говорит это. Я чувствую, как мурашки бегут по коже. И не от трепетного волнения, не от того, что мне безумно приятно услышать, а из-за страха.

Меня бросает в дрожь, мне холодно и неуютно после этих слов. Хочется быстро сбежать. Но так будет неправильно. Так не должно быть. Я не маленькая девочка. Я могу все ему объяснить. Я должна ему объяснить. Ведь нет ничего хуже, чем когда человек уходит молча. В тот момент он оставляет таким образом неразрешенную проблему внутри. Я не хотела бы, чтобы однажды со мной поступили так, поэтому никогда не поступаю так с другими.

- Сереж... Я не хочу тебя обманывать, поэтому прошу, не жди, что я отвечу тебе взаимностью.

- Я это понимаю, - отвечает мне совершенно спокойно и начинает тянуться ко мне, а я стараюсь прогнуться назад. - Но мы знаем друг друга уже очень давно. И мы могли бы хотя бы попробовать. Это ведь не страшно, и это не так тяжело.

Он все ближе ко мне, а я уже не могу наклоняться назад.

- Сереж, остановись. Прошу.

- А ну-ка, руки от нее убрал! - сбоку раздается суровый голос, который можно легко узнать. И в ту же секунду я чувствую, как меня вырывают из захвата Сергея, а в голове лишь одна мысль, как он меня нашел?

Глава 12

Глава 12

Диана

И, конечно, это не кто-то посторонний, это Борис. Но я не понимаю, как он здесь оказался, что он здесь делает, а главное почему он так разъярен.

Почему он схватил меня и держит за своей спиной, а сам стоит, готовый принять удар от Волина?

Да и Волин кинуться на него готов.

Я смотрю из-за спины Горнова на них и понимаю, что сейчас что-то будет. Что-то такое, за что мне будет очень стыдно, и что-то такое, чего я совершенно не хочу.

- Борис, мне кажется, вы лезете туда, куда вас не просят, - пытаясь сохранять спокойствие, говорит Сергей, но я вижу, как дрожат его губы, как трясутся руки, несмотря на то, что сжаты в кулаки. Он моментально завелся, и завелся так, что мне даже немного становится страшно, глядя на все это.

- Я лезу не туда? - переспрашивает босс, тихо посмеиваясь, словно он здесь хозяин жизни. - Я сюда полез, потому что ты тронул мою женщину, а я такое не прощаю.

Горнов говорит медленно, четко, да так, что от ужаса и серьезности дрожь пробирает насквозь даже меня и, уверена, не оставляет равнодушным Волина, несмотря на то, что он внешне держится совершенно спокойно и крайне собранно.

- Она не твоя, Борис. Она взрослая, самодостаточная женщина. Она принадлежит лишь себе, поэтому не надо тут вмешиваться в наши дела. Мы тебя сюда не приглашали, поэтому выйди отсюда, пока я не попросил охрану выставить тебя как человека, который мешает нам отдыхать.

Сергей пытается быть грозным, угрожает, но он плохо знает Горнова. Я, конечно, тоже не знаток его, не так долго с ним работаю, но за это время успела понять, что он мужчина слова, сдержанный, терпеливый, но в то же время, если у него срывает чеку, то срывает по полной, и мне от этого страшно.

А самое ужасное то, что я чувствую себя какой-то марионеткой, пешкой в их руках, которую они не могут понять, в какой цвет перекрасить. Оба ее хотят, для обоих выгодная позиция. Но я не пешка. Я живой человек. Со мной так нельзя, со мной так нельзя.

Но они этого не понимают. Они не понимают, что с каждым сказанным словом мне становится все больнее, и сердце сжимается, словно в тиски, от этой непередаваемой обиды. И мне хочется плакать, всхлипывать, рыдать, глядя на все это.

Два взрослых мужчины ведут себя как дети и забывают о главном: в первую очередь надо спросить меня, с кем я хочу быть. Может, я вообще ни с кем из них не хочу быть, и весь этот петушиный бой совершенно бессмыслен. От отчаяния даже хочется плакать.

И я ведь, если сейчас вмешаюсь, ничего не изменю.

Что один, что второй не сдадутся ни за что.

Господи, кто-нибудь, ну помогите вы, разнимите их!