Катя отпустила ручку злополучного чемодана, подошла к тете и вытерпела нежные объятия и поцелуи. Она была скупа на эмоциональные проявления чувств, да и прикосновения, как и любой интроверт, не любила. Тетя отступила на шаг и оценивающе оглядела ее.

– Как ты живешь, девочка моя? Все так же трудно?

– Почему трудно? – удивилась Катя. – Я нормально живу. Работаю в частной гимназии, так что зарплата у меня хорошая. Мне одной на жизнь вполне хватает. Запросы у меня скромные.

– Да разве же я про деньги. – Татьяна Михайловна всплеснула руками. – Я про то, что ты, похоже, так и не оправилась после смерти Иришки.

Напоминание про то, что мамы больше нет, ожгло, как удар ремнем. Катя даже вздрогнула, и слезы на глазах сразу выступили. Может, зря она согласилась приехать в Излуки. Она не выдержит месяц, если ей каждый день будут напоминать о маме. Хотя дома о ней тоже все напоминает. Каждая чашка, книга, брошенный на диване плед, которым мама укрывалась даже в жару. Катя всегда подшучивала над тем, что мама так мерзнет, а оказалось, что виной тому были плохие сосуды.

Она вытерла слезы тыльной стороной ладони.

– Простите меня, тетя Таня. Мне все кажется, что я привыкла, а потом выясняется, что нет.

– Да это ты меня прости, расстроила тебя, – огорченно сказала Татьяна Михайловна. – Проходи, дорогая, вот тут у нас кухня. Сейчас Саша спустится и проводит тебя в твою комнату.

– У вас что-то случилось? Я видела, как Александр с Евгенией заносили в дом девочку. Она, кажется, была без сознания.

Татьяна Михайловна беспечно махнула рукой.

– Это Кристинка, Женина дочка от первого брака. Ты не волнуйся, с ней все в порядке. Попросила разрешения переночевать у подружки и впервые в жизни напилась. С кем не бывало в пятнадцать лет.

Вообще-то с Катей Ильинской такого не бывало. Ни в пятнадцать лет, ни в двадцать, ни в тридцать. Она вообще ни разу в своей жизни не напивалась так, чтобы полностью отключиться. Точнее, она вообще никак не напивалась, позволяя себе один бокал вина, не больше, да и то редко.

Видимо, ее мысли легко читались на лице, потому что Татьяна Михайловна снова рассмеялась.

– Катенька, поверь мне, нет никакой трагедии. Кристинка просто спит, поэтому ее не стали будить, а занесли в дом на руках. Проснется, испытает на себе все прелести похмелья, а потом Женя выяснит, что случилось, и проведет необходимую воспитательную работу. Она строгая мать, так что все будет хорошо. Пойдем, я тебя с Петенькой познакомлю.

Петенькой, как знала Катя, звали внука Татьяны Михайловны, общего сына Александра и Евгении, названного в честь деда, разбившегося много лет назад в автомобильной аварии. Татьяна Михайловна тогда была в полном отчаянии и потом, когда от руки преступника погиб Катин отец, со знанием дела поддерживала маму, потому что понимала, какие чувства та испытывает.

Мысли привычно съехали на родителей, и Катя вздохнула. Неужели она никогда не повзрослеет? На лестнице раздались легкие шаги, и в кухне появилась Евгения с младенцем на руках.

– А Петенька сам пришел знакомиться, – улыбаясь, сказала она. – Здравствуйте, Катя. Или можно на «ты»?

– Можно. – Катя впервые за сегодняшний день тоже улыбнулась. Евгения ей нравилась. – Приятно познакомиться. И с Петенькой, и с вами. С тобой.

Малыш на руках у матери весело гукал, протягивая к Кате ручки. Она с некоторой опаской взяла его на руки.

– Привет, Петя, – сказала она. – Тебе сколько уже?

Можно подумать, он мог ей ответить. Катя тут же выругала себя, что совсем не умеет обращаться с детьми. Это потому, что у нее нет своих. Правда, судя по Кристине, Евгения тоже не очень умеет, хотя у нее двое.

– Восемь месяцев, – ответила за внука Татьяна Михайловна. – Совсем уже большой человек у нас. Жень, как Кристинка?

– Спит без задних ног, – фыркнула Евгения. – Ох, какая головомойка ее ждет, когда проснется. Расслабилась у бабушки в Турции. Ничего, придется вспомнить, что такое дисциплина.

Катя знала, что мама Евгении счастливо вышла замуж и переехала в Турцию. Кристину туда отправляли на каникулы, и домой она вернулась всего пару дней назад, спасаясь от турецкой жары. Впрочем, в этом году хоть в провинции, где жили Гордеевы, хоть в Питере, откуда приехала Катя, жара стояла не намного меньше.

Вот и сейчас, несмотря на то, что на часах начало одиннадцатого утра, градусник на телефоне показывал двадцать шесть градусов. Солнце заливало окна, но в доме царила комфортная прохлада. От работающего кондиционера, не иначе.

На лестнице снова раздались шаги. На этот раз тяжелые, основательные, и в кухне появился улыбающийся Александр Гордеев. Катя даже не сразу его узнала, потому что в ее памяти троюродный брат всегда был довольно мрачным типом. Надо же, как семейная жизнь его изменила. Прямо скажем, в лучшую сторону. Интересно, а с ней самой такая метаморфоза возможна? Или ей суждено навсегда остаться унылой и скучной старой девой?

– Катюха, привет. Это ж сколько лет мы не виделись?

– Год, – тихо сказала Катя. – Ты сопровождал Татьяну Михайловну на мамины похороны.