Я и сама чувствую, как топит адреналином до темноты в глазах и сжимаются кулаки. Не в силах сдержать себя, встаю рядом, втягиваясь в тихий скандал. Парень из команды тянет руку Адаму за спиной Алены, чтобы поднять . Адам, словно в бреду, медленно тянет ему свою.

Разбиваю их руки.

- Лежать! - рявкаю.

Отталкиваю парня.

- Отошел!

Скидываю каблуки с ног. Мешают... С угрозой смотрю на него. Его лицо дергается в неуверенной улыбке. Это зря. Нос сломаю, глазом моргнуть не успеешь.

К нам подбегает наш тренер, не позволяя поднять Адама. Стягиваются еще люди. Сетуют, спорят, ругают их медика, самого Адама, что идиот, косо смотрят на его тренера...

Волнуясь, хожу кругами.

Сверлю эту Ларису с ненавистью взглядом.

Воткнула ему блокаду, дура! У меня сестра так позвоночник в спарринге сломала.

Потому что при избыточной нагрузке на фоне ослабленного блокадой болевого синдрома это обычное дело! Даже я знаю. А я вообще-то ничерта не знаю, у нас медик и тренер все контролируют на сто баллов.

Опускает на меня взгляд. И словно срывается на мне эмоционально. Обращаясь ко всем, но глядя мне в глаза:

- Да отойдите от нашего спортсмена!

- Был ваш, стал наш! - прищуриваюсь мстительно, упирая руку в бок. - Сломала всё, криворукая...

Ее лицо обескураженно дергается.

Отвлекается на кого-то.

Я присаживаюсь в сторонке на ковёр, сверля взглядом красивый профиль Адама, пока с ним работают врачи из скорой.

Нервно заплетаю волосы в косицу и тут же расплетаю. Плету опять.

По его виску со лба течёт капля пота, ресницы мелко часто подрагивают. Ему больно... И страшно.

Мне хочется держать его за руку. Почему никто не держит?

- Малышкина, ты чего здесь? - практически спотыкается об меня Бессарион Давидович.

- А давайте Дадаева себе заберём? - поднимаю глаза на него.

- Он же не котенок, Малышкина. Он состоявшийся спортсмен. У него контракт. Как я его заберу? Ты, давай, в гостиницу иди. У вас там ужин заказан. Остынет.

Уходит.

Недовольно выдыхаю через нос.

- Или компрессионный перелом или смещение диска, - резюмирует врач. - Заберём на МРТ сейчас. Носилки давайте.

Адам закрывает глаза, тяжело сглатывая.

Его уносят. Все расходятся. Кто-то поднимает его самбовку с ковра. А пояс остается лежать в стороне.

Подхожу, поднимаю, аккуратно скручиваю, рассматривая на обратной стороне нашивку. "Адам - всегда первый!".

Прячу пояс в свой рюкзак.

Подхожу к пустому судейскому столу. Оглянувшись, смотрю на списки. Там в последней графе, мы указывали наши телефоны при регистрации.

- Да-да-ев... - веду пальцем. - Адам Амирович...

Переписываю его номер.

- Контракт... - ворчу. - Не котенок... Тогда я тебя сама заберу.

Глава 3 - Карма

- Ты заставил меня! Заставил меня сделать это... - рыдает Лора, закрывая лицо руками.

Мутно оглядываю палату.

Меня накачали всяким, чтобы я не двигался. Капельница медленно капает. За окном темно. Лампы гудят. За приоткрытой дверью ходят люди.

На подоконнике стоит моя спортивная чёрная сумка. Там яркая вышивка, два борца в броске, один синий, другой красный. И надпись "Адам Дадаев. Самбо".

Трещина в позвонке...

Компрессионный перелом, на самом деле.

Но... мне проще воспринимать это как трещину в позвонке. Выглядит это так. Смещения нет. Мне охуительно повезло. Без смещения таких травм практически не бывает. Прогноз хороший. Две недели валяться, потом два месяца в корсете с ограничением активности. Операция не нужна. Хороший прогноз, да. Но, увы, не для спортсмена в моей весовой. Я и сам для себя серьезная нагрузка, а брать на спину для броска еще сто килограмм сверху теперь мне заказано. И в моем уже не юном возрасте регенерация не будет быстрой и идеальной. Карьера закончена?

Я не могу поверить в это!

У меня, блять, кроме спорта ничего... Все ставки были на него. Даже высшее образование в этой области.

Лора плачет.

- Лора, хватит, пожалуйста. Я тебя не обвиняю...

Я действительно попросил эту инъекцию сам. Уже пару раз вывозил так бои при травмах. Рустам эту практику периодически навязывает. А все предупреждения от профессиональной гильдии казались высосанной из пальца перестраховкой. И вот... не пронесло.

- Что теперь делать, Господи... - с мучением всхлипывает она. - Я же надеялась, что мы скоро уедем...

- Что делать? Сейчас ты возьмёшь себя в руки, умоешь лицо. И чем-то замаскируешь следы истерики, - медленно объясняю я. - Потому что... твое расстройство понятно, но... рыдать командному медику над спортсменом - это слишком. И Рустаму может показаться... что ты ко мне... неравнодушна. А я сейчас не могу тебя защитить. Ты слышишь?

- Да, - шмыгает носом, пытаясь успокоиться.

- И если всё ещё захочешь этого, то подашь на развод. И мы... уедем. Всё. Иди... Все что мне надо, брат привезет.

Считаю сумму выплат по страховкам. Года на два хватит точно.

Наклоняется, целует меня над бровью.

- И еще Лора... между нами ничего больше нет, до тех пор пока ты не разведешься.

- Да... я понимаю.