Такая реакция была слишком сильной, глубокий рык, вырвавшийся из его груди, был слишком искренним и болезненным. У меня сжалось сердце. Он говорил не в переносном смысле.

Он резко выдохнул.

— Смотри, дело в том, что никто сейчас не выступает единым фронтом. Не важно, находишься ли ты в Дарк Корнере, Олд Бридже или лощине Фоксфайр18, все ведут старую добрую партизанскую войну. И я даже рассказывать не буду о том, что они планируют в горах Дьявола и Рейвенстри. Суть в том, что некоторые ветви Уайлдов и Фьюри, хотят распространить свое влияние на куда большие территории, чем раньше, включая юго-восток, север и даже запад. Мы перебьем друг друга, если потомки Кинга не займут трон.

— А вы настолько лучше?

Он поднимает бровь.

— Ага. Мы лучше. Мы вне закона, но хотя бы чтим соглашения и кодексы. Но без союза между Труа-гард и Фьюри, мы не сможем распространить влияние. Ни одна из наших семей не выживет, — его взгляд возвращается к изгибающейся дороге. — Вывод? Тебе больше не безопасно в Новом Орлеане. И пора мне забрать тебя домой.

Домой.

Я резко вдыхаю, когда стена деревьев за окном обрывается и открывает вид на потрясающий пейзаж, окружающий нас со всех сторон.

Дымка вокруг гор отступает перед одиноким лучом солнца и приподнимает завесу над холмами, долинами и впадинами, между которыми раскинулись луга и озера. Орион опускает стекла на окнах, и я глубоко вдыхаю, закрывая глаза. Сосна, плодородная земля, холодный воздух. Свобода наполняет мои легкие, течет по моим венам. Я никогда не жила здесь, но скучала по этому месту, будто оно было моим домом.

И все же, Орион — последний человек, которому я готова признаться, что всегда стремилась в Аппалачи, в его дом.

Я поднимаю подбородок.

— Если они такие опасные, почему ты не пришел раньше?

— Я хотел. Если что-то принадлежит мне, я защищаю это ценой жизни, — его пальцы на руле белеют от напряжения, натягивая покрытую татуировками кожу. — Но условия сделки гласят, что мы должны дать девочкам жить своей жизнью, пока каждой из них не исполнится двадцать два года. Я ждал сколько мог, но ситуация с Озиасом вышла из-под контроля после этого предложения. Наверное, он думал, что помолвка заставит меня держаться подальше от тебя. Он ошибся.

Я покусываю губу, раздумывая, стоит ли поднимать эту тему, но в итоге все-таки говорю.

— А как насчет моего двадцать первого дня рождения? Это не нарушает ваших правил?

Улыбка, медленно расползающаяся по его лицу, заставляет меня покраснеть от воспоминаний. О том, как он утащил меня с танцпола, о поцелуях со вкусом бурбона и кленового сиропа, о том, как он прижимался ко мне между ног, пока не остались какие-то секунды до того, как вся осторожность полетит к чертям…

Потом появились мои друзья, и он исчез.

Когда Орион отвечает, его голос сладок, как карамель, будто он тоже думал об этом.

— Поцелуй с тобой той ночью был лучшим нарушением правил в моей жизни. Не считая прошлой ночи, когда я наслаждался твоим вкусом до полуночи, — когда его взгляд находит мой, в уголках его глаз появляются морщинки. — Кажется, ты и меня делаешь безрассудным, маленькая птичка.

Я снова закусываю губу.

— А Барт? Что с ним? Он тоже…

— Пока нет. Но ты можешь решить, какой смерти хочешь для него, потому что этому ублюдку недолго осталось топтать землю, — он не отрывает взгляда от моего. — В войне между Фьюри и Уайлдами есть правило. Кровь за кровь, жизнь за жизнь. Я рискну тем и другим, чтобы защитить то, что принадлежит мне, а он причинил тебе вред, — на его челюсти вздрагивает жилка. — Не знаю, куда сбежал этот трус, но им занимаются мои братья. Как только они разберутся с устранением помех, Дэш его найдет.

— И как он это сделает?

Он поднимает бровь.

— Я пока что не могу выдать все наши секреты. Они доступны только женам, и мне для начала нужно, чтобы я хотя бы тебе понравился.

— Хм. Тогда я никогда этого не узнаю.

— Это мы еще посмотрим, детка.

Я сдерживаю дрожь. Его соблазнительный акцент становится насыщеннее, когда он называет меня деткой. Медленным и осознанным, будто он поглаживает слово языком, желая, чтобы я почувствовала каждый звук. И господи боже, это ему удается.

— А теперь давай. Будь хорошей девочкой и попей воды, — он снова берет бутылку с водой и наклоняет ее назад.

Мне отчасти хочется снова отказаться, но горло ноет, так что я наклоняюсь вперед и пью так жадно, будто бродила по пустыне.

Но когда я вижу свое отражение в зеркало заднего вида, то почти вздрагиваю от отвращения. Мои волосы все еще наполовину собраны и уложены под диадему из перьев, но пряди, стремящиеся обратно лечь естественными завитками, слиплись от лака для волос. Тушь размазалась, тональный крем расслоился, а губы опухли после вчерашних поцелуев. Я выгляжу просто ужасно растрепанной.

И все же темнеющий взгляд Ориона сосредоточен лишь на мне.