— Хорошо, — шиплю я, чувствуя, как напрягаются мои яйца, а оргазм так близок, что его невозможно предотвратить. — Мы попробуем ещё раз завтра. А пока... — Я двигаю бёдрами, прижимаясь к ней, и втягиваю воздух, чувствуя, как по спине пробегает волна удовольствия. — Прими мою грёбаную сперму, жена.

Этот взрыв так же хорош, как и первый. Мой член пульсирует, я запрокидываю голову и рычу от удовольствия, чувствуя, как изливаюсь в неё. Она так чертовски хороша, обхватив мой член, принимая его, принимая всё, что я могу ей дать, и я не могу представить ничего лучше этого момента, когда я наполняю свою жену своей спермой.

Я медленно выхожу из неё, наслаждаясь видом её набухшей киски, из которой сочится смазка, и опускаю её обратно на кровать. Я мог бы возбудиться в третий раз, просто глядя на неё. Мне хочется трахнуть её ещё раз, просто чтобы доказать свою точку зрения, но я правда не хочу причинять ей боль. И я понимаю, что её тело может выдержать только один раз.

Симона поворачивает голову и смотрит на меня в ответ.

— Ты закончил? — Холодно спрашивает она, и я усмехаюсь, протягивая руку, чтобы ещё раз сжать её задницу.

— Думаю, на сегодня хватит. Хотя… — Я опускаю взгляд на её мокрую киску и ухмыляюсь. — Не думаю, что тебе хватит. Я вижу, как тебе понравился мой член, жена. Ты уверена…

— Мне это не понравилось, — она сжимает бёдра и переворачивается на бок, сердито глядя на меня. — Мне это совсем не понравилось.

— Лгунья, — я улыбаюсь ей. — Я знаю, как выглядит возбуждённая женщина, малышка. Я знаю, что она чувствует. Я доставил тебе удовольствие. Ты хотела меня, хотела мой член. Просто ты не хочешь в этом признаться.

— Убирайся нахуй! — Рявкает она, её терпение явно на исходе. — Ты получил, что хотел. Ты трахнул меня дважды. Уйди. Я не обязана делить с тобой постель, Тристан О'Мэлли, как только ты перестанешь меня использовать.

Одним быстрым движением я подаюсь вперёд, обхватываю рукой её затылок, и она бросает на меня свирепый взгляд.

— Мне нравится, когда ты злишься, — бормочу я. — У меня встаёт, малышка. И у тебя грязный рот. Более грязный, чем должен быть у хорошей жены. Должен ли я показать тебе, насколько грязным я могу сделать этот рот, а? Или ты будешь хорошей девочкой и прекратишь...

Не знаю, как ей это удаётся, но прежде чем я успеваю пошевелиться, она хватает со столика поднос с хрустальными украшениями и швыряет его в меня. Он пролетает достаточно близко, чтобы не причинить особой боли, но тяжёлый предмет соскользнул с моего плеча и, не причинив вреда, упал на землю.

— Убирайся. Блядь. Вон, — шипит она, обнажая зубы, и мой член дёргается, быстро твердея, когда я смотрю вниз на свою вспыльчивую жену.

— Ты уверена? — Я ухмыляюсь, глядя на неё сверху вниз. — Разве ты не хочешь пообниматься после?

— Да пошёл ты! — Она с силой толкает меня в грудь, и на этот раз я отпускаю её, полувозбуждённый, и смотрю, как она, обнажённая, вскакивает с кровати. — Я ухожу, — бросает она, хватая шёлковое платье, которое было её свадебным нарядом, и натягивает его на голое тело. — Я возвращаюсь в свою комнату. Попробуй только остановить меня, Тристан О’Мэлли.

Я пожимаю плечами и с удовольствием наблюдаю, как эта беспечность злит её ещё больше.

— Давай, — лениво говорю я ей. — Я получил то, что хотел, как ты и сказала. Но увидимся утром, малышка. В конце концов, я рано встаю и хочу кончить в киску своей жены, прежде чем начать свой день.

— Пошёл ты, — снова выплёвывает она, и я усмехаюсь.

— Это приглашение?

Она фыркает, оглядывается в поисках чего-нибудь, чем можно было бы в меня швырнуть, а затем разворачивается на каблуках, прижимает платье к груди, распахивает дверь и выбегает из спальни, хлопнув ею напоследок.

Я смотрю ей вслед, а затем снова падаю на кровать. Здесь пахнет ею... нами, потом, сексом и её духами. Я мог бы заставить её остаться, мог бы заставить её спать рядом со мной, но после долгого дня и двух раз с ней я измотан.

Думаю, лучше хорошенько выспаться, чтобы насладиться тем, что принесёт завтрашний день.

Но пока я лежу и жду, когда смогу заснуть, я почти жалею, что не заставил её остаться. Без неё кровать кажется странно пустой, хотя она и не хотела оставаться и, насколько я знаю, могла бы попытаться зарезать меня во сне. Мне нравилась мысль о том, что утром она будет рядом со мной, и теперь, когда она ушла, победа в борьбе за неё кажется мне странно бессмысленной.

Ты просто устал, говорю я себе, закрывая глаза. Устал и перенервничал за долгий день, несмотря на восхитительное расслабление в конце. Я буду рад проснуться утром в спокойствии, а потом…