Отогнав невеселые мысли, Колька принялся глазеть по сторонам, и вскоре калейдоскоп новых впечатлений заставил его напрочь забыть о Лизе. Щурясь от яркого солнца, пробивавшегося сквозь сосны, он то и дело вертел головой, пытаясь охватить взглядом как можно больше пространства: вокруг было столько всего интересного! Ему не раз доводилось отдыхать в пионерлагерях, но в «Лучики» он приехал впервые, и здесь все было по-другому. Во-первых, лагерь находился на острове, а острова у Кольки ассоциировались с тайнами и приключениями, и это придавало «Лучикам» особую привлекательность. Во-вторых, лагерь стоял в лесу, и сосновые кроны шелестели прямо над крышами корпусов; можно было легко представить, что ты не в лагере, а в походе, отчего предвкушение приключений многократно обострялось. Воздух хотелось пить большими глотками: он был густой, как кисель, и душистый от ароматов нагретой на солнце смолы и хвои, к которым примешивался запах речной прохлады. В глазах у Кольки быстро зарябило от мелькавших повсюду красных галстуков, а в ушах зазвенело от пронзительного звука горнов и гулкого стука барабанов, время от времени вклинивавшихся в звонкое многоголосье, создаваемое гомоном, смехом и криками вожатых. Все здесь было ярким, громким и манящим. Оглушенный и очарованный, Колька даже не обращал внимания на Лизу, когда она попадалась ему на глаза, но судьба в лице пионервожатой неумолимо свела их вместе, назначив им и еще нескольким ребятам, у которых обнаружились актерские данные, посещение театрального кружка, где планировалось поставить спектакль к окончанию сезона.

Спектакль назывался «Однажды в Лукоморье». В его сюжете было несметное количество разнообразной нечисти: лешие, русалки, кикиморы, водяные и еще какие-то диковинные фольклорные персонажи, названия которых Колька никак не мог запомнить. Репетиции проходили в небольшой комнате, заваленной коробками и мешками с театральным реквизитом. Часто Кольке приходилось стоять так близко к Лизе, что, когда она читала свой текст, ее дыхание щекотало его щеку. Из-за этого он запинался и не мог внятно произнести простейшие фразы, а Лиза то шипела, подсказывая ему забытые реплики, то, теряя терпение, начинала распекать его:

– Ну что ты едва языком ворочаешь, Коль?! На тебе лица нет, как будто ты до смерти перепуган! Какой из тебя Леший?!

– А я слышал, что Леший добрый, он просто лес охраняет, – оправдывался Колька, потея и чувствуя, как рубашка липнет к спине.

– Ну и что? Добро должно быть с кулаками! – парировала Лиза, закатывая глаза. – Как, по-твоему, Леший охраняет лес, если его никто не боится? Он – повелитель чащобы, воплощение дикой природы, созданное из древних пней, мхов и лишайников, и должен быть страшнее дикого зверя, понимаешь?! А ты сейчас – это он! Давай, соберись уже!

– Если на то пошло, ты тоже не очень-то похожа на русалку! – огрызнулся Колька в какой-то момент, не выдержав яростной критики Лизы. – Где ты видела, чтобы русалки так орали?! В сказках они обычно тихие и робкие, и очаровывают добрых молодцев красивым пением.

– Они, наверное, просто не встречали таких тормозных добрых молодцев, как ты! – съязвила Лиза, возмущенно потряхивая локонами «русалочьего» парика, напоминавшего серебристый водопад, струившийся по ее спине до самого пола. Несмотря на злость, которую Колька испытывал к Лизе, он не мог не признать, что «русалочий» парик был ей очень к лицу.

В этот момент дверь распахнулась, и между ними стремительно прошагала Алена Анисимовна, направляясь к коробкам с реквизитом. Копаясь там, она бросила им через плечо:

– Ну что, как успехи, юные дарования?

– У нас все по плану, репетируем! – голосом прилежной ученицы ответила Лиза, часто хлопая ресницами.

– Правда? – недоверчиво усмехнулась вожатая, вываливая на пол пестрое содержимое коробок. – А мне показалось, что кто-то тут у вас мечет громы и молнии. На весь корпус было слышно!

– Да просто я помогаю Николаю войти в роль, он играет Лешего. – Лиза и бровью не повела, словно не догадывалась, что вожатая сделала ей замечание.

– И это действительно неоценимая помощь! Если я доживу до премьеры спектакля, то нас ждет триумф! – ядовитым тоном отозвался Колька, но вожатая, казалось, не заметила его иронии. Судя по всему, ее что-то беспокоило.

– Вы, случайно, не видели маску Кикиморы? – спросила она, поворачивая к ним раскрасневшееся лицо и вытирая тыльной стороной ладони струящиеся по щекам ручейки пота.

– Да тут полно всяких масок! – Лиза растерянно пожала плечами. – А какая она?

– Ну такая жуткая резиновая морда с висячим носом. На носу – большая черная бородавка, кривые зубы наружу торчат, волосы из джутовых ниток и мочала. Не видели? В прошлом сезоне я своими руками ее в эту вот коробку положила вместе с костюмом, даже подписала, что это кикимора. Но теперь здесь совсем не то! Сюда засунули костюм медведя. Куда делась «кикимора», ума не приложу! Кто-то тут похозяйничал и все перепутал!

– Но это не мы, – произнесла Лиза, провожая взглядом разлетавшиеся вокруг вожатой вещи – парики, маски, сценические костюмы и различные предметы, определить предназначение которых с первого взгляда было трудно.