В эти дни и службы в Церкви совершаются по особым книгам. Во все остальное время поется Октоих, книга, взявшая имя от священной цифры «восемь». «Семь» – это образ мира сего, который был сотворен и благословлен в семь дней. А «восемь» – образ выхода за пределы этого мира и вступления в мир грядущий. И сам воскресный день можно называть как «днем первым», так и «днем восьмым».

На восемь гласов с помощью Октоиха воспевают православные люди Господа в течение всего года. Но для Великого поста и Пятидесятницы используются другие книги – Триоди.

Может быть, это нужно знать не всякому. Может, кроме духовенства, только те, что поют на клиросе, должны разбираться в этих нюансах. Но скажем об этом хотя бы ради того, чтобы подчеркнуть необычность покаянного и пасхального периодов жизни.

Дети умеют смеяться сразу же после слез. Еще слезы катятся по щекам и блестят на ресницах, а ребенок может уже заливисто смеяться. Это тоже образ перехода от поста к Пасхе, от печали к торжеству. В двух этих режимах, слез и радости, закаляется душа, словно выбегает из парной, чтобы броситься в ледяную воду.

Сорок дней ходила душа неприкаянная, как Мария у гроба, и плакала. Все искала Кого-то взглядом, все повторяла про себя одно и то же: унесли Господа моего, и не знаю, где положили Его (Ин. 20: 13). Но прошло сорок дней, а затем прошел и измождающий ужас Страстной седмицы. И на рассвете первого дня дано было узнать душе, что значат слова: возрадуется сердце ваше, и радости вашей никто не отнимет от вас (Ин. 16: 22).

И еще не успели высохнуть одни слезы, печальные, как радостью засветилось лицо, и потекли из глаз слезы новые, радостные.

В ту ночь оглянулась душа вокруг и увидела, что ночь – светлее дня, потому что таких же радостных, как она, душ вокруг – множество.

В бой

Душа ждет поста, как девушка – весны. В первые постные дни, полные воодушевления и бодрости, еще раз вспомним: тому, кто желает поститься по-честному и всерьез, предстоит настоящая «мясорубка».

Бог не столько слушает, сколько обоняет молитву, а молитва не столько звуки песни или стиха, сколько фимиам Богу, кадильный благоуханный дым.

Когда Агнец берет Книгу, четыре животных и двадцать четыре старца пали пред Агнцем, имея каждый гусли и золотые чаши, полные фимиама, которые суть молитвы святых (Откр. 5: 8). И еще: И пришел иной Ангел, и стал перед жертвенником, держа золотую кадильницу; и дано было ему множество фимиама, чтобы он с молитвами всех святых возложил его на золотой жертвенник, который перед престолом. И вознесся дым фимиама с молитвами святых от руки Ангела пред Бога (Откр. 8: 3–4).

Теперь представим, что кадильница пуста. Нет молитв, и святость оскудела. «Погас огонь на алтаре». Это значит, что в Небесном Храме, как у Тарковского в «Рублеве», идет снег. Снег в храме означает, хоть мы этого и не видим, что купол снят или что золотые кровельные листы ободраны. Можно не сомневаться, что за пределами храма, в котором идет снег, открывается еще более страшная картина. Там покосившиеся дома без жителей, стаи голодных псов, одичавшие люди, на псов похожие, и непогребенные трупы на дорогах. И высоты будут им страшны, и на дороге ужасы (Еккл. 12: 5).

Жизнь разрушается даже не до уровня кладбища, а до уровня перепаханного и оскверненного кладбища, если на золотой жертвенник Ангелу нечего положить.

Пост – Великий в особенности – совершается ради того, чтобы на жертвенник было что положить. Ради молитвы совершается пост.

Ради молитвы – прекращение вражды и примирение перед посильным подвигом. Ради молитвы – раздача милостыни (смиренно, так, чтобы правая рука не знала, что делает левая). Пост – это ответ на трубный звук апостольского голоса: Приблизьтесь к Богу, и приблизится к вам; очистите руки, грешники, исправьте сердца, двоедушные. Сокрушайтесь, плачьте и рыдайте; смех ваш да обратится в плач, и радость – в печаль. Смиритесь пред Господом, и вознесет вас (Иак. 4: 7-10).

Теперь спрошу: кто молится и где? Больше спрошу: молится ли кто-то? И себя не забуду спросить: молюсь ли я?

Многие читают молитвенные тексты и вычитывание называют молитвой. Но сама молитва есть ли у нас?

По плодам проверим дерево. Вражда погасает, зависть вянет, сердца оживают, и грехи слезают с кожи, как омертвевшие струпья там, где молитва есть. Если она и есть у нас, то мало ее или не такова она, какой быть должна. Потому что и зависти много, и уныния много, и ложных страхов много, и струпья гноятся, не усыхая. А главное – Христос кажется таким далеким, словно не сказал Он: «Я с вами во все дни до скончания века».