Маленькая кроватка-люлька, изящные шкафчики для одежды, небольшая медная ванная прямо в комнате… Всё говорило о том, что в доме готовились к долгожданному рождению дочери.

У меня, если честно, сердце защемило от вида этой комнаты. Собственное горе снова начало подниматься из глубин души на поверхность, переплетаясь с тоской, обитающей в здесь.

Потому что рядом с камином из белого мрамора, одиноко лежал старый матрас. Похоже, герцог спал здесь, на полу на какое-то время. Наверное, когда потерял беременную жену.

Я осторожно вышла из комнаты, тихо прикрыв дверь, и вернулась вниз. На второй этаж я ночевать не пойду. В гостиной тепло и сухо, а там – либо холод и сырость, либо невероятная скорбь в светлой комнате. Нет моих сил ночевать там.

Да и потом, делать вид, что я ушла, прячась наверху – некрасиво. Пусть генерал сразу знает, что я не ушла. Да, он будет злиться, но я хоть посплю в тепле.

Так что я подтащила кушетку к камину, стряхнула с неё пыль, положила поверх одной из покрывал, закрывающих мебель, второе покрывало скатала в виде валика, чтобы он послужил мне подушкой, завернулась в плед и уснула.

Спала я как убитая. Мне что-то снилось, но мало что запомнилось – в основном обрывки виде́ний с кривыми и мерзкими рожами Винсента и Лилианы, и плач моей Эстель, какие-то крики.

Резко открыв глаза после пробуждения, я поняла, что сейчас, судя по предрассветному сумраку – ранее утро. И чего мне не спится?

Неужто приказ генерала уйти до рассвета настолько засел в голове, что я так и проснулась, как он велел?

Поворчав сама на себя, я встала, подкинула дров в затухающий огонь, прошлась до туалетной комнаты, которую я вчера нашла перед сном. Посмотрела на неё при большей освещённости и подумала, что днём нужно будет здесь всё помыть.

И тут раздался душераздирающий крик.

Он правда был таким. Душераздирающим.

Мне кажется, я даже во время родов так не кричала. Глубинный, утробный, переходящий в рёв, этот звук пробирал до костей и прогнал по моему телу табун мурашек.

Следом за криком раздался грохот, будто кто-то в ярости швырнул тяжеленный предмет об стену. Снова вой и рёв. И снова глухой стук, но ближе. Ещё ближе. Ещё. Что-то вышло в коридор и било по стенам.

Я малодушно затаилась в туалете, и ничуть мне не было стыдно. Если это кто-то напал на генерала, я ему ничем сейчас не помогу.

Если только ночную вазу на голову надену, но вряд ли это чем-то поможет. Лучше я потом попробую его раны перебинтовать, если он выживет.

Если это делает сам генерал, то мне точно лучше сейчас ему под горячую руку не попадаться. Тут посижу пока.

Рёв и грохот перемещались по дому, громили мебель и создавали крайне жуткое впечатление. Когда входная дверь с треском и звоном стукнулась о внешнюю стену, я поняла, что, видимо, что-то издававший все эти звуки, вышло из дома.

Посидев в туалетной комнате для верности ещё минут десять, я встала, умылась дрожащими руками и пошла исследовать дом. Где этот Драгмар?!

Последствия грохота и воя были не такие уж страшные, как мне показалось по звуку: дом остался цел. А вот тот, кто выл, похоже, не очень. То тут, то там я увидела брызги крови и, приглядевшись, поняла, что везде очень много бурых мелких пятен, просто я не заметила вчера.

Мебель в гостиной была раскидана, как и в других комнатах, но больше особых повреждений не было. Как не было в доме и генерала. Видимо, всё же это был он.

Ну… что же. Это же значит, что теперь он на улице где-то летает в форме дракона?

Вот и буду сидеть дома до вечера. Уберусь. Поем. Посплю. Ужин приготовлю. И речь для генерала.

Это, пожалуй, главное в моём перечне.

Глава 13

Весь день я посвятила уборке: мыла, чистила, стирала, разбирала остатки запасов на кухне и топила камины, чтобы прогреть дом, благо дров было на заднем дворе огромная поленница.

Сняла в нескольких комнатах покрывала, поставила целую мебель взамен разбитой в жилые комнаты, заменила постельное бельё. Правда то, что я нашла, пришлось полдня проветривать.

Также нашла кое-какую одежду в дальней гардеробной. Кроме шерстяного пальто, ничего надеть не рискнула, решила подождать разрешения.

Но зато в пальто я сделала несколько вылазок наружу и даже откопала на заднем дворе немного корней топинамбура и нашла высохшие травы для чая. Земляную грушу можно было считать условно съедобной, потому как она успела подмёрзнуть с первыми заморозками, но в пищу её ещё можно было употреблять.

Почищенные корнеплоды я потушила со вчерашними остатками мяса – оленина подогрелась, а топинамбур размягчился, и хоть он был сильно сладким, я всё съела и осталась весьма гордой самой собой.

После еды я решила прикорнуть в спальне на втором этаже, чтобы позже встретить генерала бодрой и с горячим ужином. Надо же будет как-то его задобрить? Вот! Как раз успею ещё мяса пожарить перед его приходом.

Разбудил меня странный грохот и звон посуды.