— Блядь, Ливи. Я не хотел задеть твои чувства. Он остановил грузовик и повернулся ко мне лицом.

— Как я уже сказала, не беспокойся об этом, Паркер. Моя рука схватилась за ручку двери, но он положил свою руку на мою прежде, чем я успела открыть ее.

— Что ты хотела, чтобы я сказал?

Я посмотрела на него, но не ответила, потому что не знала. Чего я от него ждала? Я знала, где мы стояли. Это не означало, что девушка не могла надеяться. Что я не мечтала о том дне, когда он скажет что-то вроде…

— Ты хотела, чтобы я сказал ему, что мне просто нужно еще несколько минут наедине с его младшей сестренкой?

Раздался резкий вдох, и я понял, что это исходит от меня.

Его рука прижалась к моей щеке и мягко убрала ту же прядь волос, что и раньше, с моего лица. — Он просто продолжает падать, не так ли?

Да.

Мне хотелось наорать на него.

Он падает, падает и падает, и я тоже.

Было бесполезно пытаться остановить любого из нас.

Это было неизбежное падение, такое, от которого сердце билось чаще, а бабочки в животе взлетали, как смерч, и как я ни старался, остановить свободное падение было невозможно.

Он наклонился ближе ко мне, и дышать уже было невозможно. Я думала об этом моменте, сколько себя помню. Его дыхание коснулось моих губ, и я провела языком по ним, пытаясь уловить его вкус.

— Ливи, — выдохнул он мое имя, и мой желудок сжался.

Пронзительный звук раздался в грузовике, прервав момент, и когда мы вдвоем посмотрели на его телефон, который лежал между нами, все бабочки в моем животе внезапно остановились, и дыхание, которое я сдерживала, наконец вырвалось.

Мэдисон Смит зажег свой экран и все испортил.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 3

П А Р К Е Р

Настоящее

Мой мальчишник никак не мог испортиться. Когда она вышла на сцену, я знал, что она была самой сексуальной женщиной, которую я когда-либо видел, но я также знал, что видел ее раньше. Я просто не мог понять это.

Мой член не был таким твердым с восемнадцати лет, и она умоляла меня лишить ее девственности. Я не был в такой ярости с того момента, как она убежала, или, еще лучше, с того момента, как я ее оттолкнул. Каждая крайность в моей жизни, каждый подъем и каждое падение были связаны с ней.

Увидев ее такой, с ее телом, выставленным на всеобщее обозрение всем этим чертовым мужчинам, мне захотелось убить ее, или трахнуть ее, или Бога. О чем я только думал? Я собирался жениться.

Женатый.

Женщине, которую я люблю.

Блядь. Блядь. Блядь.

Ливи все еще стояла перед братом. Она скрестила руки на груди, но это только подчеркивало ее грудь, а не скрывало ее. Я искал лица своих друзей. Все они, за исключением Мейсона, смотрели на нее так, словно ничего не хотели, кроме как сожрать ее, но я бы их всех вытащил. Мне было плевать, друзья они или нет. Она была моей.

Нет. Когда-то она была моей.

Это было то же самое. Они не успели прикоснуться к ней.

Она сводила меня с ума своим крошечным черным кружевным лифчиком и трусиками, и на мгновение я просто оценил ее тело. Та Ливи, которую я знала, Ливи, которую я любил, так отличалась от этой девушки, стоящей передо мной. Она всегда была красивой. Я никогда не видел девушки более красивой, чем моя Ливи, но эта девушка была на другом игровом поле. Она не была похожа на мятежную деревенскую девушку, которая бегала в сапогах и обрезанных шортах. Эта Ливи таращилась бы на трехдюймовые каблуки, которые она носила сейчас.

Ее волосы были другими. Ее тело было другим. Все было по-другому, но она была той же. Я видел, как это скрывается за гримом и бравадой.

И у меня чертовски болела грудь.

Я отвернулся от нее, пытаясь собраться с мыслями, и заметил Брэндона рядом со мной. У меня было много друзей в этом мире, но Мейсон и Брэндон были моими братьями. Ничто никогда не встанет между нами. Если только Брэндон не перестанет так смотреть на Ливи. Мои руки тряслись от желания нокаутировать одного из моих лучших друзей.

Я снова повернулся к Ливи, все еще полностью выставленной напоказ, стянул куртку и накинул ее ей на плечи. Она напряглась, когда ткань коснулась ее кожи, но я также знал, что она была благодарна за щит.

Ее светло-карие глаза скользнули к моим, когда она просунула руки в мою куртку и натянула на себя поглощающую ткань.

Ее глаза. Они были такими же.

У нее были глаза, которые могли видеть меня насквозь, как бы я ни старался от нее спрятаться, она видела. Она всегда была.

— Клянусь Богом, Ливи. Я не уйду отсюда без тебя. Она закатила глаза, но Мейсон продолжил.

— Им придется арестовать мою задницу, прежде чем я уйду от вас.

Такая мальшка. Я видел, как слабеет ее решимость.