Сканирование завершено.

Объект: мужчина, 52 года.

Доминирующие состояния:

– Одиночество (67%).

– Потребность в контакте (54%).

– Сниженная критичность (48%).

Дополнительные маркеры:

– Алкогольное опьянение легкой степени.

– Отсутствие агрессивных паттернов.

– Угроза минимальная.

– Не одна, – сказал я, становясь между ними. – И не скучает.

Мужчина посмотрел на меня, моргнул. В его глазах не было агрессии, только какая-то собачья тоска и хроническое одиночество.

– Понял, понял. Извините. Без обид.

Он отошел к соседнему столику и уставился в свой стаканчик с чаем.

– Спасибо, – шепнула Носик.

– Не за что. Он не опасный, просто одинокий.

Марина посмотрела на мужчину, потом на меня.

– Откуда ты знаешь?

– Видно.

Она хотела спросить еще что-то, но я уже повернулся к прилавку. За стеклом медленно вращался вертел с курицей, рядом лежали стопки лавашей.

– Две большие с курицей и два чая, – сказал я продавцу. – Соуса поменьше, овощей побольше.

– Триста двадцать за штуку, – ответил он и принялся ловко срезать ароматное мясо.

Носик покосилась на ценник и облегченно выдохнула. После аэропортовых девятисот за кофе московские цены ее запугали не на шутку.

Пока готовили заказ, мы сели за крайний столик у окна. Носик зевала, смущалась, несексуально стреляла в меня глазками и поглядывала на вертел с выражением человека, который отнюдь не уверен в своем выборе и которому от всего этого крайне неуютно. Причем это касалось всего: от курицы в шаурме и самой шаурмы до поступления в аспирантуру именно в Москве.

Через пять минут перед нами лежали две увесистые шаурмы. Я откусил сразу, а Носик сначала осторожно отщипнула кусочек, прожевала и удивленно подняла брови.

– Ладно, – признала она с набитым ртом. – Вполне себе вкусно. Признаю.

– Главное правило: не спрашивать, из чего это сделано.

Она поперхнулась, закашлялась, и мне пришлось хлопнуть девушку по спине. Потом мы оба рассмеялись.

Доев, вышли на улицу. Хостел «Тихая гавань» находился в пяти минутах ходьбы, но вход внутрь был через подъезд, и… в общем, пришлось поискать. Выбирали мы его с Мариной по цене и отзывам, причем первый фактор был важнее.

Наконец, оказались на месте.

На ресепшене сидел сонный лохматый парень в растянутой толстовке. Но ему было не до нас, потому что у стойки уже стоял мужчина в деловом костюме, мятом после долгого дня, и громко выговаривал:

– Я бронировал за месяц! В отдельном номере! Как это «сняли бронь»? Вы что тут, в наперстки играете?

Парень за стойкой разводил руками и тыкал в монитор, объясняя:

– Мужчина, тут написано «отменено». Вы сами отменили позавчера.

– Я ничего не отменял!

– Ну вот, смотрите, письмо…

Мужчина перегнулся через стойку, уставился в экран. Лицо его вытянулось.

– Это… Это жена. Она знает пароль от почты. Боится, что шлюх буду водить… падла. – Он горестно посмотрел на меня и плаксиво сказал: – Ну вот какая ей разница, а? За командировку компания платит, представительские есть! А она меня все время у своей троюродной тетки норовит поселить! Мол, экономия! Тьфу!

Повисла пауза. Парень за стойкой деликатно кашлянул. Носик прикрыла рот ладонью, сдерживая смех.

– Есть свободные номера? – спросил мужчина уже совсем другим тоном.

– Есть двухместный, но он дороже, чем тот, что вы бронировали.

– Не, дороже не надо, – покачал головой мужчина.

– Тогда только койка в восьмиместном.

Мужчина обреченно кивнул и полез за карточкой. Мы с Носик переглянулись. Она прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Поев, она стала легче смотреть на жизнь.

Когда он отошел, администратор повернулся к нам и выдохнул:

– Вот это я понимаю – семейная жизнь. – После чего посмотрел наши документы и спросил уже деловым тоном: – Бронь на Епиходова?

– Да. Два койко-места.

Он застучал по клавиатуре, сверяясь с экраном.

– Так… Епиходов и Носик. Вижу. Но есть проблема.

– Какая? – спросил я. – Мы же бронировали, и жен у нас нет.

– Тут другое… – Он замялся. – Короче, мужское место в мужском номере есть. А женское только в смешанном осталось. Там сейчас четверо парней. Индусы.

Носик побледнела.

– Смешанный? С мужиками? С индусами?

Парень развел руками:

– Ну, или могу предложить отдельный номер. Двухместный, четыре тысячи. Там две отдельные кровати, все прилично.

Носик с ужасом посмотрела на меня. В ее взгляде читалось, что со мной в одном номере она спать не будет даже под угрозой расстрела, лучше уж с двадцатью или тридцатью индусами, чем я увижу ее утром не накрашенной, но сказать мне об этом ей неудобно.

Я молча достал карту.

– Давайте двухместный.

– Сергей, я буду в смешанном! – торопливо сказала она. – Не надо!