В комнате оказался длиннющий стол, видимо, все праздники отмечались здесь, стулья и несколько мягких диванчиков, а также приставной столик, на котором стояла микроволновка и электрочайник; плюс набор чашек и холодильник. В комнате пахло женскими духами, дошираком и еще какой-то ерундой. На подоконнике пылилась искусственная орхидея в горшке, обмотанном выцветшей розовой лентой. Рядом лежала стопка женских журналов — я машинально глянул на даты: самый свежий был двухлетней давности. На стене висел плакат с правилами мытья рук, один угол которого отклеился и загнулся. Стандартный набор провинциальной больницы, впрочем, видел я и похуже. Зато здесь было относительно чисто, и даже линолеум, хоть и потертый, без характерных черных следов от каталок.

— Вы пока здесь присаживайтесь, — приветливо сказала девушка. — Меня зовут Светлана. Чаю вам сделать?

— Нет, нет, — покачал головой я и улыбнулся в ответ. — Я завтракал. Спасибо вам, Светлана.

— Ну, как знаете. Я вам тогда дверь оставлю открытой, а вы посматривайте — кабинет ее вон там, напротив. Да вы услышите, когда придет.

Светлана заторопилась.

— Ой, мне же в регистратуру! — И убежала, оставив меня в одиночестве.

Я огляделся повнимательнее. Холодильник гудел с каким-то надрывом, словно на последнем издыхании. На доске объявлений висел график дежурств, испещренный исправлениями от руки, и пожелтевшая поздравительная открытка с Восьмым марта позапрошлого года. Обычная картина для районки. Судя по количеству чашек на столике, персонала здесь было человек десять–двенадцать, не больше.

Чтобы не терять время, я вытащил телефон и написал Караяннису:

«Здравствуйте. Артур Давидович! Еще раз благодарю за помощь. Хочу просить вашей помощи еще в одном деле. Это касается моего наставника — С. Н. Епиходова. Давайте созвонимся? Когда вам удобнее?»

Ответ пришел через пару минут:

«Сергей Николаевич, рад вас слышать! Я сейчас на заседании суда. Давайте завтра вечером. Я сам наберу».

Поставив эмодзи рукопожатия, я удовлетворенно вздохнул — еще одна проблема начала решаться.

Пока сидел и ждал, в комнату заходили по разным «срочным» делам молодые медсестры и санитарки: одной нужно было взять чашку, вторая принесла полотенце, третья вошла, зачем-то протерла микроволновку сверху и ушла. При этом все они приветливо здоровались, исподтишка окидывали оценивающими взглядами, но никто не представился, и заговорить не попытался.

Ну ладно, не все сразу. Познакомлюсь еще… Учитывая, как в последнее время на меня реагируют женщины, лучше держать дистанцию…

Стоило так подумать, явилась главврач.

Глава 3

Александра Ивановна оказалась фундаментальной женщиной, примерно два на два, но при этом вся такая мягкая и медлительная. Я услышал ее тяжелую поступь по коридору и выглянул из комнаты.

— Добрый день, — сказал я. — Александра Ивановна?

Она прищурилась, подслеповато рассматривая меня, затем просияла:

— Сергей Николаевич?

— Да.

— Проходите, минуточку.

Она открыла дверь ключом, вошла и сбросила с себя пальто. Я немного подождал в коридоре, пока она разденется и усядется за стол, потому что вдвоем мы бы там не поместились — кабинет был узким и неудобным.

— Проходите, — повторила она, надевая очки и включая компьютер.

Я вошел в кабинет, который был самым обычным, без каких-либо признаков того, что здесь обитает женщина-руководитель: ни семейных фотографий, ни магнитиков, ни милых дамскому сердцу фигурок, ни даже салфеточек. Только выцветший календарь за позапрошлый год и стопка папок, которые явно не открывали с прошлого века.

— Ну ладно, присаживайтесь, — сказала она, кивнув на стул, который стоял рядом со столом.

Я присел. Стул жалобно скрипнул.

Она смерила меня внимательным, испытующим взглядом и мягко сказала:

— Рассказывайте, Сергей Николаевич.

— Вот, пожалуйста. — Я достал из папки резюме, которое составил накануне, диплом Сереги, а также одну из бумажек, где было написано, что он проходил повышение квалификации.

— Хирург, — посмотрела она и задумчиво пожевала губами. Резюме особо рассматривать не стала, так, скользнула невнимательным взглядом.

— Нейрохирург, — поправился я.

— В дипломе-то написано «хирург». — Она поджала губы и посмотрела на меня странным, нечитаемым взглядом.

— Хорошо, — пожал плечами я, решив не спорить. — Я могу и то и другое.

— У нас нет ставки нейрохирурга, — пояснила она и торопливо добавила: — Впрочем, свободной ставки хирурга тоже нет.

— Но Леонид Ксенофонтович… — начал было я, но она меня перебила:

— Это который «большой человек в татарском минздраве»? — Она явно кого-то насмешливо процитировала. — Ну так я тебе так скажу, Сергей Николаевич. Леонид Ксенофонтович высоко сидит, далеко глядит, а под носом у себя ничего не замечает. Нет у нас ставок! Вообще!

— То есть как вообще нет? — удивился я, потому что ожидал чего угодно, но не такого.