— А вот здесь у нас печка — бывает, что газа нет или какие-то проблемы, всегда можно подтопить дровами. Они в сарае, я как знал, что понадобятся, купил. Кум подсобил, по дешевке достались.

Печка была старая. Анатолий посмотрел на нее и с какой-то напускной ностальгией сказал:

— Еще от моей бабушки осталось, это ее дом. Я его обновил, сделал пристройку… Нормально тебе будет. Говорю же, цивилизация.

Я уже и не спорил. «Нормально» — оно ведь очень разное у всех. Как и «цивилизация». Для какого-нибудь изолированного племени Амазонии и туалетная бумага вместо листьев филодендронов — прогресс. Но вступать в полемику смысла не было, потому что вряд ли я тут найду что-то лучше.

Так что я задал самый важный и в то же время очень простой, как мне казалось, вопрос:

— А вода у вас есть? — Заметив, как помрачнел Анатолий, сразу уточнил альтернативу: — Или к колодцу ходить?

Вопрос-то, может, был и простой, но хозяин дома впал в ступор.

И тогда я понял, что уровень нормальности у нас с Анатолием кардинально различается.

Глава 2

Крепко подумав, Анатолий наконец ответил:

— Ну, как, это у нас поселок городского типа, у нас все есть — и вода, и канализация…

— Цивилизация, — кивнул я.

— Ага. Но только это… просто я этот дом не подключал к канализации, поэтому вот так. А вода есть, да. В пристройке я забацал ванную и даже сортир теплый. Но ты лучше в теплый сортир особо не ходи, потому что септик я давно не менял и будет вонять на весь дом. Там, во дворе, все удобства есть, — с гордостью сказал Анатолий.

— А слив? Или, получается, помои надо носить руками?

— Нет, слив нормальный, кроме туалета. Я ж говорю.

Обсудив столь важные проблемы, Анатолий показал небольшой шкафчик, где было две кастрюли и кое-какая посуда, показал электроплиту с двумя конфорками и стол на кухне, две табуретки. Обстановка была так себе, но главное — более-менее чистенько и жить можно, тем более временно.

Дальше мы вышли в коридор и заглянули в следующую комнату, которая оказалась чем-то вроде гостиной.

Комната представляла собой довольно большое помещение, длинное и пустое. Стены были оклеены обоями в цветочек. В одном углу стоял разложенный диван, чуть покосившийся и продавленный, стол, два деревянных стула со спинкой, а также полированный темно-коричневый шкаф с раскрытыми дверцами и тоже немножко какой-то косой.

— Ну вот, — добродушно развел руками Анатолий. — Такие удобства. Если тебе еще какие-то нужны будут — кресло там или еще что-то, это уже сам решай…

Я кивнул.

— А на сколько ты хочешь поселиться?

— Ну, пока на месяц, — сказал я. — А дальше будет видно.

— Как на месяц? Я думал, ты хотя бы года на два у меня, — расстроился Анатолий.

— Я не могу ничего сказать, пока не поговорю с руководством больницы.

— А, ну да, — махнул рукой Анатолий. — Ты, главное, на их служебные квартиры не соглашайся.

— Почему? — спросил я.

— Да турнут тебя куда-то на задворки, — хихикнул он. — Ты просто там общагу не видел, какой ужас творится: один унитаз, все душевые забиты и тараканы размером с теленка. Никакой цивилизации.

Нет, в общагу я не хотел точно.

— Ну вот, мой номер телефона у тебя есть, если что звони, обсудим, — сказал Анатолий. — А пока пошли, покажу пристройку, где ванная с туалетом.

Он показал мне небольшое помещение, очень холодное. Я не представлял, как тут принимать ванну… Впрочем, почему нет, буду, значит, закаляться.

Обсудив еще кое-какие бытовые вопросы с Анатолием, я перевел ему плату за один месяц, получил ключи и уверение, что все будет хорошо, а также разрешение звонить в любое время.

Анатолий с этим отбыл, а я провел его до ворот и вернулся обратно.

После чего открыл переноску и выпустил Валеру.

Кот вылез и, брезгливо переступая лапами, прошелся по коридорчику, принюхиваясь и раздраженно фыркая. Хвост его злобно ходил ходуном.

— Что, не нравится тебе? — прокомментировал я. — Конечно, из грязи в князи, смотрю, быстро же ты зазвездился, Валера. Уже забыл, как на родной помойке сидел и почитал за счастье, если дождь не капает на башку. А теперь, видишь ли, такая хата тебе по статусу не подходит.

Но Валера решил не отвечать на мое обидное замечание и юркнул на кухню. Пока он там осматривался, я снял куртку с клетки Пивасика, и дом наполнил негодующий клекот. Попугай был глубоко возмущен, возможно, даже больше, чем Валера, тем, что ему пришлось все это время сидеть в темноте. Ведь он же прекрасно слышал, что за пределами темноты все разговаривают и что-то там происходит.

— Позор-р-р! — проскрипел Пивасик и добавил, гневно глядя на меня: — Суслик!

— Сам ты суслик! — возмутился я. — Еще раз на хозяина клювом невосхищенно щелкнешь и полетишь ты, голубь сизокрылый, прямиком в теплые края — это я тебе очень быстро устрою.