Судя по тому, что Самойлов носил гражданский пиджак на несколько размеров больше его тщедушной фигуры, мешковато обвисавший на его узких покатых плечах, а в придачу еще мятые, топорщившиеся спереди на причинном месте просторные брюки, он мало уделял внимания своей одежде. Одним словом, имел вид человека унылого, которому претили любые шутки, лишенного каких-либо радостей в жизни.

И тем не менее Клим, когда увидел его в первый раз в отделе, тотчас подмигнул товарищам и сказал:

– Наш человек.

И он не ошибся. Судмедэксперт был настоящий дока в своей профессии. К нему обращались уважительно: Емельян Тимофеевич.

Самойлов подошел, близоруко щуря глаза за блестевшими на солнце стеклами очков на Орлова, осуждающе покачал головой, давая понять, что его хохот был совсем не к месту.

– Емельян Тимофеевич, не обращайте внимания, издержки профессии, – ничуть не смутившись, ответил на его взгляд Клим. – Давай, Илья Иванович, веди нас к своему склепу.

С невероятным шумом – так, что все поглядели в ту сторону, – Ваня Заболотнов захлопнул дверь красно-голубого автобуса, на борту которого сохранялась еще не совсем выцветшая, с отстающей местами от жести краской надпись «Милиция». Водитель вытер тылом ладони влажный лоб и, виновато поглядывая из-под насупленных бровей на товарищей, размашисто зашагал к ним.

По уже протоптанной тропинке Журавлев повел оперативную группу к месту преступления. Он слышал, как за спиной приглушенно матерился Орлов, чертыхался Васек Федоров, что-то бурчал себе под нос Капитоныч, даже Заболотников громко сопел, путаясь сапогами в высокой траве, и лишь один Самойлов сохранял невозмутимое спокойствие и за всю дорогу не проронил ни слова.

– Вот он склеп… буржуя Тетикова, – сказал Журавлев, на удивление быстро добравшись до места. – Замок висит для отвода глаз, – пояснил он, видя, с каким изумлением все воззрились на амбарный замок и на кованую массивную дверь.

Орлов бесцеремонно отодвинул Илью рукой, подошел к склепу. Вынув из кармана широких галифе носовой платок, обернул им дужку, аккуратно вынул ржавый замок из пробоя, протянул Федорову.

– Передадим дактилоскопистам, может, эти мудреные ребята смогут на нем пальчики обнаружить. Хотя что-то мне подсказывает, что труд этот напрасный. Тут одной ржавчины килограмма на три. Ну да ладно… Посмотрим, что там в ларчике.

Стали открывать кованые половины двустворчатой двери. Ржавые петли скрипели жутко и протяжно, словно громоздкие двери не желали пускать людей внутрь, к тому, что за ними спрятано. Можно было, конечно, только приоткрыть их, как сделал неизвестный преступник, но Орлов навалился крепким плечом, и двери распахнулись настежь. В ноздри оперативникам ударил зловонный дух вековой пыли, сырости, плесени нежилого помещения, смешанный с чуть внятным запахом чего-то близкого и знакомого. Это оказался запах веток бузины, которыми была укрыта жертва.

При жизни женщина была довольно красива; даже сейчас ее бледное с просинью лицо, уже отмеченное тленом, сохраняло некоторую долю былой красоты. Остекленевшие глаза, обведенные дешевой тушью, смотрели перед собой пустым взором, словно женщина уже свыклась с тем, что через секунду умрет. Но в ее тусклых бледно-голубых глазах все-таки осталось навечно заметное страдание, боль и отчаяние, что все так вот нелепо произошло.

– Судя по трупным пятнам на мягких участках рук, бедер и живота, смерть наступила около полутора суток назад, – стал говорить Самойлов, с пристальным вниманием осматривая труп, едва ли не касаясь его своим крючковатым носом, как делают все люди, страдающие близорукостью. – На верхней губе фиолетовый потек, на нижней – ранка от укуса, уголки губ с левой стороны порваны. По всему видно, убийца пытался зажать женщине ладонью рот, чтобы не кричала. Смерть же наступила от удара неким тяжелым предметом аккурат в височную часть. Удар был настолько сильный, что проломилась кость. Тут уже без вариантов, чтобы выжить после такого сокрушительного удара… Орудие убийства с круглыми гладкими краями… Похоже на камень. Вряд ли камень у насильника находился при себе. Скорее всего, он поднял его, когда овладевал женщиной.

– Федоров, составляй протокол осмотра места происшествия. А ты, Журавлев, пройдись по прилегающей к склепу местности, попробуй разыскать этот куст бузины, – быстро распорядился Орлов. – Где-то возле кустов, может, вдруг и камень найдется. Не с собой же эта падла его забрала. – Он оглянулся, выискивая глазами водителя. – Заболотнов, пройдись по кладбищу, посмотри подъезд к склепу. Да брезент приготовь под труп…

– Трупы мне еще не хватало возить, – заикнулся было водитель, недовольно поморщившись от столь нерадостной перспективы. – Труповозку…

– Труповозку?! – оборвал водителя Орлов, метнув на него недобрый взгляд.

Он хотел еще что-то добавить нелицеприятное, многозначительно сощурив колючие глаза, но предусмотрительный Заболотнов спешно отступил назад и через секунду пропал за кустами сирени. О том, что он только что здесь находился, говорили лишь покачивающиеся ветки.