– Доброе, – отвечаю я глядя в окно за которым так ярко искрится снег, что глазам больно. Воздух за стеклом кажется плотным, звенящим. Такую зиму я даже люблю. Жаль, далеко не все дни настолько погожие. Этот – скорее исключение.

К обеду начинают подтягиваться гости. Машины одна за другой останавливаются у ворот. Дом наполняется людьми и шумом, и в этом есть нечто почти забытое – ощущение жизни, в которой есть что-то еще, кроме всепоглощающей боли.

Мы с Дашкой до последнего не знаем, позвал ли Герман Лешу. Точней – она-то точно думает, что нет. А я маюсь в неизвестности. Впрочем, это длится недолго, потому что Алексей довольно таки пунктуальный.

Завидев его, Даша тихонько взвизгивает:

– Ты чего не предупредила, что он будет?! – возмущается, ткнув в бок. – Я как страшила! Пойду хоть губы накрашу.

– Тебе это не поможет! – рявкает подслушавший нас Димка. Но Даше на его ремарки плевать. Она счастлива! Бежит к себе, но на полпути передумывает и несется к Леше, чтобы помочь тому пристроить куртку. Из кухни мне хорошо видно, как она суетится. Я с любопытством на них пялюсь, помешивая салат. И тут вдруг ловлю на себе взгляд Алексея. Короткий, внимательный. Не наглый, а скорее изучающий. Я закусываю щеку. Он, словно спохватившись, отводит глаза, но уже вроде как поздно. Весь вечер потом я ищу в толпе его подтянутую фигуру, чтобы посмотреть – не продолжает ли он на меня зыркать.

– Ой, Дануш… Какие хоромы, а?! Красота! Тебе все наши бабы завидуют, – смеется Нина Юрьевна – жена прапора, с которым Герман здесь отлично сработался. – Вот, это вам конвертик в подарок. У нас выбор – сама знаешь, какой. Решили не дарить ерунды, а денежка всегда пригодиться, правда?

– Спасибо большое, Нина Юрьевна. Конечно.

– Ой, да Ниной меня называй, что ты как неродная… Вы еще совсем мебели не покупали?

– Только кровать.

– О, ну… В супружестве это главное! – опять хохочет. Я краснею, вспоминая о том, что та кровать уже видела. Разве не удивительно, что после всего, чему меня научил Файб, я до сих пор не разучилась краснеть? Этот мужчина меня конкретно испортил.

– Стол нужен первый делом. Стулья…

Для праздника Герман где-то раздобыл древние столы-книжки. Но ведь надо думать о будущем. Или нет…

Праздник идет своим чередом. Мужчины спорят о рыбалке, кто-то обсуждает службу, кто-то – в который раз подорожавшие стройматериалы. Женщины смеются, греют руки о кружки с чаем, обсуждают недавний вылет и дела части. Герман в своей стихии — уверенный, собранный, компанейский. Его уважают, к нему прислушиваются. И невольно я тоже оказываюсь в центре внимания, потому что он от меня буквально не отрывается. То на талию руку положит, то на бедро. То к телу меня притянет, будто невзначай в разговоре. То по плечу погладит. Я принимаю эти знаки внимания со спокойным достоинством. По крайней мере, стараюсь. Помогает то, что хотя бы женщины воспринимают меня как отдельную личность, а не бесплатное приложение к мужу. У многих присутствующих есть дети-школьники, для которых я – безусловный авторитет.

Дашка почти не отходит от Алексея. Смеется громче обычного, задает вопросы, спорит. Он слушает ее внимательно, без снисхождения обычно свойственному взрослым мужчинам по отношению к молоденьким девушкам, и Дашку это наверняка подкупает. В какой-то момент они оказываются рядом со мной.

– Спасибо, Дан. Такой праздник… Все тепло, по-домашнему... Классно.

Дашка фыркает.

– Это все мангал!

Я игнорирую ее подкол.

– Спасибо… – отвечаю, но развить тему не могу, потому что практически тут же к нам присоединяется Герман и закидывает руку мне на плечи. Это тоже довольно привычный жест, но сегодня в нем мне чудится больше демонстративности, чем искренней нежности. Не знаю как, но я чувствую, что Столяров тоже это замечает.

– Уже уходишь, что ли?

– Нет! – возмущается Даша.

– На самом деле, да. Как раз говорил Дане, какой замечательный праздник ей удалось устроить.

– Нам, – поправляет гостя Дашка.

– Конечно, – послушно исправляется тот.

– Уже все понемногу расходятся, – кивает Файб. – Давай, осторожно там, не гони! – постукивает Лешу по плечу и отходит, утаскивая меня за собой.

8.1

Дана

Просыпаюсь неожиданно легко. Потягиваюсь, слегка улыбнувшись. Переворачиваюсь на бок. Скольжу взглядом по насупленному лицу спящего мужа. Но даже эта картинка не портит моего настроения. Какое-то время тупо валяюсь в постели, мечтательно разглядывая залитую солнцем комнату. Почему-то кажется, что наконец пробившееся из-за туч солнце является добрым знаком. Я будто пробуждаюсь от долгого, муторного сна. Ну, не чудо ли?