Болито схватился за подзорную трубу, пытаясь что-нибудь разглядеть сквозь пенящиеся волны, гребни которых обрамляли облака брызг. Две вспышки. Притушенный фонарь. Сигнал.

— Где именно, можете рассчитать, мистер Глоуг? — рядом возник Хью, со скрипом сложив подзорную трубу. Снова тишина.

— Сложно сказать, сэр.

Болито мог слышать тяжелое дыхание Глоуга, всякая неприязнь к юному капитану в этот миг была забыта.

— За мысом, в стороне Пре-Сендс, могу предположить, сэр, — воскликнул Пайк.

На фоне темного берега дважды мигнул фонарь, напоминая какой-то злобный глаз.

— Будь они прокляты, сегодня будет сброшен груз! Вот мошенники! — воскликнул Пайк с недоверием.

Болито похолодел, представляя неизвестное судно, где-то впереди по курсу шедшего с погашенными огнями куттера. Если они заметят «Мститель», они могут отвернуть. И снова поднимут тревогу, которая в свою очередь выдаст засаду. Начнется атака и тогда пощады ждать не стоит.

— Замедлить ход, мистер Глоуг. Мистер Траскот, зарядить пушки картечью. — Резкость тона пригвоздила констапеля к месту. — Только без спешки. Я не хочу слышать ни одного постороннего звука! — Хью взглянул на помощника боцмана: — Доведите до всех, что порка ждет того, кто выдаст нас врагу. Золотая гинея первому, заметившему неприятеля!

Болито, не отдавая себе отчета, пересек палубу.

— Ты же не собираешься их преследовать?

Хью повернулся к брату лицом, хотя в сумерках мало что было видно.

— А чего ты ожидал? Если мы упустим судно, мы можем проиграть на обоих фронтах. А так есть шанс убить двух зайцев!

Он покачнулся, схватившись руками за брасы и фалы.

— У меня нет выбора.

Пока «Мститель», раз за разом рассекая гребни волн, продвигался вперед, Болито осознавал, что ему все труднее сдерживать тревогу. Казалось, куттер издает невероятно много шума, и хотя мичман понимал, что его вряд ли услышишь уже в полукабельтове от судна, он чувствовал себя неуютно. Грохот воды у обшивки, гул тяжелых парусов и обслуживающего их такелажа, все звуки слились в кульминацию невообразимого крещендо.

Топсель убрали, как и кливер, но даже неся только стаксель и грот, «Мститель» мог быть обнаружен любым бдительным контрабандистом.

Как и сказал Глоуг, это была ясная ночь. Когда глаза привыкли к темноте, все стало прекрасно видно. Облаков не было, россыпь блестящих звезд отражалась в череде вспенивающихся волн, а паруса походили на громадные трепещущие крылья.

Один из матросов склонился над приземистым шестифунтовым орудием и вытянул руку, указывая на что-то.

Глава 7 Трагедия

— Там, сэр! Точно с подветренного крамбола!

По палубе, будто исполняя искусный танец, двигались фигуры. Тут и там поскрипывала складывающаяся подзорная труба или раздавался чей-нибудь шепот. Одни просто размышляли вслух, другие скорее завистливо судачили, пытаясь угадать, кому достанется золотая гинея.

— Шхуна, огни погашены, — произнес Хью Болито. — Под всеми парусами, кстати. — Он с силой сложил подзорную трубу. — Повезло. Они, должно быть, производят больше шума, чем мы. — Капитан решил прекратить болтовню и бросил отрывисто: — Круче к ветру, мистер Глоуг. Я не хочу, чтобы подлецы прошмыгнули мимо нас. Будем держаться с наветра, по возможности.

Послышались голоса, шепотом передающие приказы, заскрипели пропущенные через шкивы снасти, когда массивный грот сильно задрожал, вновь наполняясь ветром, и судно сменило курс.

Болито смотрел на компас, когда рулевой хрипло произнес:

— Курс зюйд-ост, сэр.

— Расчеты к орудиям левого борта! — Голос Хью звенел от напряжения. — Открыть порты.

Болито наблюдал, как крышки портов распахивались, обнажая блестящую гриву воды у борта. «Мститель» шел с креном, так что облако брызг проникло внутрь, проносясь над шестифунтовками и угрожающего вида вертлюгами.

В подобных условиях Болито, как правило, ощущал то же самое, что и люди вокруг. Напряжение, решимость, легкое возбуждение в ожидании боя. Однако в этот раз мичман не мог с головой окунуться в происходящее, продолжая думать о повозках, слишком малочисленном конвое и внезапном ужасе при нападении из засады.

Во тьме мелькнул проблеск света и на мгновение Ричард решил, что какой-то беспечный матрос на другом судне уронил фонарь. Затем послышался треск в отдалении, как будто человек раскалывает орех в ладонях, и стало понятно, что прозвучал пистолетный выстрел. Это было предупреждение, условный сигнал. Теперь уже было не важно, что он означает.

— Круче к ветру, мистер Глоуг! — голос Хью, теперь уже громкий, ведь осторожность больше была не нужна, заставил двигаться людей у румпеля. — На палубе — приготовиться!

Снова показались вспышки, скорее давая представление о размере второго судна и его парусном вооружении, чем нанося вред подкрадывающимся морякам.