— Отправляйся снова вниз, — бросил ему Трегоррен. Он направился к трапу, Болито шел следом. Хотя ему было прекрасно известно, что предстоит увидеть, его брала оторопь. Мичман старался не смотреть на лицо мертвеца, когда Трегоррен, после некоторых колебаний, стал рыскать у того по карманам. Бортовой журнал и карты «Афин» исчезли, возможно, их выбросили за борт, но в углу захламленной каюты, почти скрытый под кучей мусора, обнаружился парусиновый пакет. Он оказался пуст, зато на нем было четко напечатано имя агента судна на Мартинике. Лучше, чем ничего.

Лейтенант поднял опрокинутый стул и тяжело плюхнулся на него; даже сидя он задевал головой за бимс. В таком положении Трегоррен пробыл несколько минут: глаза его не отрывались от тела убитого, лицо потемнело от напряжения.

— Я думаю, сэр, — сказал Болито, — что здесь замешано третье судно. Нападавшие, или пираты, увидели его паруса и бросились за ним в погоню, зная, что это никуда не денется.

На мгновение ему показалось, что Трегоррен не слышит его. Потом лейтенант негромко произнес:

— Когда мне понадобится ваша помощь, мистер Болито, я попрошу о ней. — Он поднял взгляд, но глаза его были скрыты в тени. — Может вы и сын рангового капитана, и внук флаг-офицера, но для меня вы всего лишь мичман, и не более того!

— Я… я прошу прощения, сэр. — Болито чувствовал, что задыхается от гнева. — Я не хотел вас обидеть.

— Конечно. Я знаю вашу семью. — Дыхание Трегоррена стало прерывистым из-за сдерживаемой ярости. — Я видел красивый дом, таблички на церковной стене! Разумеется, у меня нет прочной основы, которая могла бы помочь мне, но клянусь Богом, на моем корабле вы не дождетесь послабления, ясно?

Он откинулся назад, было заметно, что ему приходится прилагать усилие, чтобы не перейти на крик.

— А теперь иди и передай: пусть спустят сюда линь и вытащат покойника на палубу. Потом пусть уберутся в каюте, здесь воняет, как под виселицей!

Трегоррен потрогал ножку стула. На ней была засохшая кровь, черневшая в косых лучах дневного света. Скорее про себя лейтенант пробормотал:

— Скорее всего, это произошло вчера. Иначе крысы нашли бы сюда дорогу. — Нахлобучив на голову испачканную пятнами морской соли шляпу, он вынырнул из каюты.

Позже, когда Болито и Дансер стояли у фальшборта и смотрели, как шлюпка подходит к борту «Горгоны», чтобы лейтенант мог отдать рапорт, Ричард рассказал другу о случившемся разговоре.

— Держу пари, Дик, что в рапорте капитану от выдаст твои идеи за свои. Это будет вполне в его духе.

Болито прикоснулся к руке друга, вспоминая последние слова Трегоррена, перед тем, как тот спустился в шлюпку:

— Держите судно на курсе, пока вам не дадут распоряжений, и посадите наверху хорошего впередсмотрящего. — Потом лейтенант указал на тело, лежащее у штурвала. — И скиньте его за борт. Не удивлюсь, если кое-кто из вас закончит так же.

Болито бросил взгляд на пустое место, где раньше лежал труп неизвестного. Жестоко и бесцеремонно.

— У меня еще осталось несколько идей, — сказал Ричард и улыбнулся, стараясь избавиться от обуревавшей его ярости. — Теперь мне хотя бы известно, почему он меня не любит.

Дансер подхватил тон, предложенный другом:

— Помнишь того калеку из «Синего столба», Дик? — Мартин обвел рукой палубу и горстку матросов. — Он сказал, что мы оба станем капитанами, и вот, боже правый, у нас уже есть собственный корабль!

Глава 4. «К бою готовсь!»

Офицерская кают-компания «Горгоны», расположенная прямо под большой капитанской каютой, и занимавшая примерно такую же площадь, была набита людьми от переборки до кормовой галереи. К ней примыкали отгороженные белыми парусиновыми ширмами крохотные каютки, а сама она служила местом обитания и приема пищи для лейтенантов, штурмана, офицеров морской пехоты и хирурга, Лэйдлоу.

Однако сейчас, освещенная розовыми лучами заката, проникающими сквозь окна галереи, и светом нескольких фитильных ламп, кают-компания собрала в своих стенах все чины старше унтер-офицерского ранга, за исключением тех, кто был занят исполнением обязанностей по кораблю.

Болито с Дансером примостились у бакборта, рядом с открытым окном, и искали глазами, чем бы подкрепиться. Но если кают-компания и предлагала собравшимся достаточно места, то явно не была настроена сделать пребывание гостей более комфортным. В течение большей части дня, пока «Горгона» и ее консорт медленно шли под умеренными парусами, Болито и Дансер волновались и строили догадки о предстоящих событиях и своей роли в них. В конце концов пришла шлюпка, чтобы доставить их на «Горгону», а помощник боцмана, Фоум, напутствовал их словами, в которые вложил столько издевки, сколько осмелился: «Полагаю, я смогу здесь управиться до вашего возвращения, юные джентльмены». Он десять лет прослужил на флоте.