- Я сказал, что сделаю это, и лучше меня здесь никого нет. Быстрее, чем я, вашего племянника никто не найдет. Для вас это имеет хоть какое-то значение, мисс Уэйд? Или людям вашего положения, которым требуется целый месяц, чтобы попросить о помощи уродов вроде нас, плевать на такие мелочи, как психическое здоровье пропавшего ребенка?

Аддисон открыла рот, и на долю секунды Спенсеру представилась возможность увидеть, как ее губы складываются в восхитительно идеальную «О». На него хлынула волна удовольствия. Иногда живущим в душе зачаткам зла просто надо дать волю и сполна этим насладиться. Никогда в жизни его слова не приносили ему такого удовлетворения.

Которое испарилось в тот самый момент, когда он заметил, как у нее дрожит рука.

Аддисон тут же спрятала предательницу в карман идеально скроенного серого пиджака.

Прищурившись, Спенсер внимательнее присмотрелся к младшей Уэйд. Ну да, точно: он попался на удочку. А ведь думал, что такое уже невозможно. Лучше многих других он знал, какой обманчивой бывает внешность.

Под косметикой были искусно спрятаны темные круги под глазами. Большинство людей в жизни бы их не разглядели. А он должен был сразу заметить. Его репутация сложилась не только благодаря экстрасенсорным способностям. В свое время Спенсеру пришлось научиться быть проницательным, хитрым и наблюдательным. Но едва услышав фамилию Уэйд, он поддался предвзятости и стал невнимательным. От такой небрежности вкупе с неуместным влечением к Аддисон, от которого потрескивали нервные окончания, Спенсер чувствовал себя поверхностным идиотом.

Этому не было оправданий. Чтобы найти племянника Аддисон Уэйд, ему придется придумать, как с ней поладить.

Она взяла себя в руки, и на этот раз Спенсер заметил, скольких усилий ей это стоило. Глаза Аддисон метали молнии ненависти. Его сердце забилось чаще – Спенсер завелся сильнее, чем ожидал. Все это было странно. Ему нравились приятные и милые женщины, а Аддисон Уэйд и близко нельзя было назвать милой. Спенсер ухмыльнулся. Пытаясь сбить с нее спесь, он только подлил масла в огонь.

- Я люблю своего племянника. – Ее голос надломился, и Спенсер трижды пожалел о том, что сказал. – Он все, что осталось у меня от сестры. Перед тем как она умерла, я пообещала ей заботиться о нем. И не выполнила обещания.

Аддисон с трудом сглотнула, и Спенсер открыл рот, чтобы что-то сказать, но она подняла руку, не давая ему заговорить. Он видел, что она пытается сдержать слезы.

- Если вы и правда лучший и считаете, что справитесь, я стерплю от вас любые оскорбления в мой адрес и не скажу ни слова. Можете смешивать меня с грязью и называть, как вам угодно. Мне все равно. Так как, мистер Льюис? Вы действительно можете нам помочь?

Впервые за много-много лет Спенсеру стало стыдно. Хотя, конечно, он не собирался делиться этим с Аддисон Уэйд.

- Я могу попробовать, мисс Уэйд. Гарантий в таких делах не существует.

- Боюсь, все сложнее, чем кажется, - вмешался Родс. – Как бы мне ни хотелось отправить Спенсера с вами, я вынужден положить конец этому недоразумению. Без страховки Спенсер может считать информацию только с поверхности.

От упоминания о Присцилле Спенсер похолодел.

Аддисон покачала головой:

- Прошу прощения, но я не знаю, что это значит.

- Даже поверхностное считывание в моем исполнение лучше, чем глубокое – в исполнении любого другого.

- Самоуверенности тебе не занимать, - резко осадил его Уилл.

- Я не прав?

- Прав. – Родс посмотрел на Аддисон. – Что бы ни говорили вам фильмы и желтая пресса, никто из наших экстрасенсов – даже такие, как Спенсер, – не может работать в одиночку. Это слишком опасно. Они могут заблудиться в видениях. В том, что их отличает от всех остальных. Я не могу вам этого объяснить, потому что сам не до конца понимаю. Я не обладаю подобными талантами. Но чтобы пройти через такой опыт, нужны два человека, чьи способности дополняют друг друга. Если Спенсеру придется зайти слишком глубоко, чтобы увидеть необходимое, он может потерять себя. Тело останется здесь, но разум вернуть не удастся.

Родс до того неточно описал, что именно происходит с человеком с так называемыми талантами, когда он сбивается с пути в «другом» месте, что Спенсеру захотелось закатить глаза. Он лишь слегка этого коснулся, когда умерла Присцилла. Она всегда была необыкновенно сильной и каким-то чудом сумела вытащить Спенсера за несколько секунд до того, как ее глаза навеки закрылись. До конца своих дней он будет ей за это благодарен.

И до конца дней будет терзаться чувством вины.

Если бы ей не пришлось возвращать его оттуда, сумела бы она спастись?

Спенсер не мог ничего изменить, а значит, не было смысла на этом зацикливаться. Такие, как он, по закону не имели никаких прав. Даже если бы ему удалось убедить кого-нибудь из представителей власти вникнуть в суть дела, убийство таких, как Спенсер, не считалось преступлением, если тот, кто совершил убийство, счел «аномального» угрозой.