По крайней мере Оливер надеялся, что не навсегда. У членов его семьи была странная привычка исчезать, а потом появляться уже мертвыми.

Он посмотрел на звукоизолирующие окна от пола до потолка в наружной стене. Их разработала «Уэйд Корпорейшн», и эффект от них был просто волшебный. Внутри помещения не было слышно ни единого звука с улиц, по которому можно было бы определить, в какой точке мира установлены эти окна. Однако те, на которые смотрел Оливер, были установлены в его самом любимом месте на всей планете – в двух кварталах от Музея естествознания в Нью-Йорке, на Сентрал-Парк-Уэст.

Идеальное место, чтобы править миром. Здесь как будто сталкивались и смешивались между собой история и современность. И никто не прошел бы мимо – настолько это здание и его окрестности поражали воображение.

Тридцать четыре года собрания Комитета проводились в одной и той же комнате. Каждый раз, оказываясь в этом знакомом до мельчайших деталей помещении, Оливер отстраненно размышлял, не странно ли, что решения, которые меняют целые жизни, принимаются в такой скромной обстановке. Самый обыкновенный черный стол для переговоров, красные стулья с жесткими спинками, на стене – большой телевизор, по которому изредка проходили видеоконференции. Наверное, так выглядели тысячи конференц-залов по всему миру.

Уникальным это место делала вовсе не комната, а люди, которые приезжали в Нью-Йорк раз в три месяца на собрания.

Оливер развернулся в своем кожаном кресле и посмотрел на небо. Метеорологи предрекали дождь, но сейчас над Центральным парком было ясно и солнечно. Кто-то откашлялся, и Оливер снова повернулся в кресле лицом к комнате.

Оливер Уэйд знал такие подробности о жизни шести других членов Совета, что они и представить себе не могли. Знать все обо всех стало делом его жизни. По этому поводу никто из его коллег (если их можно так назвать) не мог предъявить ему никаких претензий на законных основаниях. Уже восемьдесят лет он хранил собственные секреты и впредь не собирался выкладывать карты на стол. Когда-то он был сыном шахтера, а его мать чаще можно было увидеть пьяной, чем трезвой. То время научило его, что доверять он может только одному человеку – самому себе.

Это вовсе не означало, что Оливер не считал себя хорошим семьянином. Свою империю он построил ради своей семьи. Ему оставалось лишь беречь их жизни до того момента, как кто-то унаследует его дело. Как показали годы, задача эта оказалась гораздо труднее, чем он себе представлял.

Когда в комнату вошел последний член Комитета, бормоча под нос извинения, Оливер вдруг осознал: присутствующие понятия не имеют, что его правнук пропал.  И он пошел бы даже на убийство, лишь бы никто ни о чем не узнал. Стоимость акций напрямую зависела от того, насколько нерушимой со стороны казалась его семья.

Он с улыбкой оглядел комнату, внимательно присматриваясь к каждому из собравшихся. Он знал (потому что такие вещи он знал всегда, иначе не был бы Оливером Уэйдом), что один из этих людей несет ответственность за исчезновение Джереми.

Так кто же?

Этот вопрос не давал ему покоя.

Слева от Оливера, глядя, как всегда, в экран ноутбука, сидела Грейс-Энн Чартерс. Сорок лет, мать шестерых детей, наследница ликероводочной династии, которую в свое время основал ее прапрапрадед, она, кроме прочего, унаследовала место своего отца в Комитете по защите свободного общества. Рост – сто шестьдесят пять сантиметров. Волосы прямые, выкрашены в черный цвет и всегда выглядят так, будто их приладили к макушке клеем. Глаза по цвету ничем не уступают волосам. На носу – россыпь веснушек, но в отличие от большинства женщин, Грейс-Энн не делала ничего, чтобы их скрыть.

Она дважды была замужем. Второго мужа, с которым они прожили уже пятнадцать лет, звали Пол, и у них было трое общих детей. О первом ее браке, который продлился два года, никто даже не заикался. Создавалось впечатление, будто его вообще никогда не было. Однако Оливер о нем знал, как и об одном инциденте времен учебы Грейс-Энн в колледже, в котором фигурировали наезд на пешехода, побег с места происшествия и почти сто граммов марихуаны.

Была ли она тем самым человеком, который организовал похищение Джереми? В делах Совета она всегда придерживалась точки зрения отца и считала, что не стоит запирать в изоляторы людей с симптомами «аномалий». По ее мнению, их стоило уничтожать. Когда-то Оливер лично уговорил ее отца отбросить идею о том, чтобы сровнять с землей здания спецучреждений и сформировать отряды для убийств.