В этот миг он подумал, что ее губы созданы только для него. Он мог бы навсегда привыкнуть к их ласке. В его руках Аддисон казалась совсем крошечной. И с каждой секундой Спенсер хотел ее все сильнее и сильнее. Отчаянно жаждал ощутить жар ее обнаженной кожи.

Когда он оторвался от Аддисон, она тихо ахнула, подарив ему чисто мужское удовольствие от собственной власти над женщиной. Из-за поцелуев ее губы припухли. Спенсер опустил голову и поцеловал ее в шею. Аддисон вздрогнула, когда он нашел особенно чувствительное местечко. Его зубы сомкнулись на коже, и в награду он получил едва слышный стон.

Губами, языком и зубами он занимался любовью с ее кожей. Как будто просил разрешения зайти дальше. Может быть, если он покажет Аддисон, как им могло бы быть хорошо, то заслужит право прикасаться к ней, а она на время забудет, что связалась с обреченным мужчиной, с которым никогда не посмеет появиться на публике.

Она рассмеялась низким, соблазнительным смехом:

- Из-за тебя следы останутся.

- Знаю.

Потому что именно этого Спенсер и хотел. Раз уж он не может быть с этой женщиной столько, сколько ему это нужно (например, всегда), то хотя бы на время покажет миру, что она принадлежала ему. Следы на ее шее останутся всего на несколько дней, но ничего другого ему не светит. Значит, придется смириться.

Вот только вряд ли ему это удастся. Как вообще такое возможно, чтобы с каждым прикосновением ему хотелось все больше и больше? Аддисон станет его погибелью хотя бы потому, что отчаянно ему нужна. Опасно желать того, что никогда не получишь.

Спенсер провел пальцами линию по всему ее до сих пор одетому телу от подбородка до самого чувствительного места и, не в силах сопротивляться порыву, просунул руку ей между ног. Прямо через штаны дурацкого серого цвета ладонь опалило влажным женским жаром. Из груди Спенсера вырвался отчаянный стон. Он слишком сильно, непереносимо хотел эту женщину.

Аддисон закрыла глаза и откинула голову, открыв Спенсеру свободный доступ к шее, на которой отчетливо виднелись только что оставленные им следы. Если бы мог, он сфотографировал бы этот момент, чтобы потом снова и снова видеть ее такой, как сейчас: забывшей обо всех запретах, открытой, восхитительной.

Спенсер вытащил из ее штанов заправленную блузку и рассмеялся, осознав, что снять ее через голову Аддисон не получится. Придется расстегивать пуговицы.

- Я помогу. – Она начала с верхних.

Спенсер трясущимися руками расстегивал нижние. Получилось быстро, но показалось, будто прошла целая вечность.

Аддисон стащила с плеч блузку, под которой оказался хлопчатобумажный бежевый лифчик. За всю жизнь Спенсер насмотрелся на всякое женское нижнее белье, одной целью которого было соблазнять, но сейчас готов был поклясться собственным последним вздохом, что ничего сексуальнее благопристойного лифчика Аддисон отродясь не видел.

- Твоя очередь, - сказала она, потянув Спенсера за футболку.

Он стащил ее через голову. Теперь между верхними половинами их тел оставался только лифчик на Аддисон, но и этого было много.

Даже не думая расстегивать его, Спенсер просунул руку под ткань и накрыл ладонью умопомрачительную грудь, которая идеально подошла по размеру. Спенсер сжал пальцы, запоминая ощущения.

- Уже два дня я детально изучаю твою фигуру, Аддисон, но и представить себе не мог, что твои формы настолько роскошны.

Она рассмеялась, и Спенсеру показалось, будто он заглянул в рай. Смех как будто смешали с фырканьем, но звучал он настолько женственно, что Спенсер чуть не потерял голову.

- Этот лифчик зрительно уменьшает объемы.

- Зачем, бога ради, тебе это надо?

Учитывая обстоятельства, он едва мог думать, но был уверен, что даже в трезвом уме не сумел бы понять смысла ее слов.

- В конференц-залах большая грудь только мешает. Никто не принимает тебя всерьез.

- Черт, - выдохнул Спенсер, сгорая от желания сию же секунду попробовать ее на вкус. – Поможешь?

- Конечно.

Изобразив маневр, на который, как был уверен Спенсер, способна только женщина, Аддисон завела руки за спину, расстегнула лифчик и, стащив его с себя левой рукой, бросила на пол.

Глядя на обнаженную грудь, Спенсер затаил дыхание. Попробовал сглотнуть и даже не удивился, что в горле застрял ком.

- Лучше нам переместиться на кровать, иначе я тебя поимею прямо у двери.

- У двери я этим никогда не занималась. – Аддисон прикусила губу. – Хотя, наверное, лучше, чтобы наш первый раз был все-таки в постели.

Подняв на руки, Спенсер понес Аддисон к тому, что в изоляторах называлось удобной кроватью. Едва ее спина коснулась постели, он тут же исполнил свое желание, не в силах больше смотреть на манящие розовые соски. А когда втянул в рот твердый бугорок слишком сильно, услышал, как Аддисон резко выдохнула.

- Больно?

- Нет.