Мужчина, которого назвали Холландом, прошел по двору и остановился рядом с Аддисон. Ростом под два метра, он был сделан из одних сплошных мускулов и напоминал профессиональных футболистов, которых она видела по телевизору. Кожа с золотистым загаром казалась безупречной, за исключением двух татуировок на щеках. Одна – в форме змеи, а вторая представляла собой набор незнакомых символов.

С таким не хотелось бы столкнуться в темном переулке. К тому же Аддисон совсем не радовало знакомство с этим человеком в учреждении, из которого, вполне вероятно, не удастся сбежать.

Она подняла руки, надеясь, что этот жест доброй воли поймут:

- Это какое-то недоразумение.

- Если ее не удовлетворят, она вполне может настучать властям, - со скучающим видом заявила брюнетка.

- Я пришла сюда со Спенсером.

- Она из подстилок Льюиса? – наконец заговорил Холланд, и его голос оказался на удивление гладким и мелодичным.

Безымянная мучительница, которую, как уже поняла Аддисон, она будет ненавидеть до конца своих дней, рассмеялась:

- Похоже на то.

- Ничего подобного. – Аддисон действительно хотела от Спенсера не только секса, поэтому сказала чистую правду. – Я пришла с ним.

- И где же он? – Брюнетка изогнула бровь, словно все происходящее было настолько ниже ее достоинства, что она сама удивлялась, почему вообще обсуждает эту тему.

- Хочешь, чтобы я ее вырубил?

- Нет, прошу вас, не надо. Я приехала сюда со Спенсером Льюисом.

Неужто это ее голос звучит так отчаянно? Что ж, если так, то вполне сочетается с бешеным биением сердца.

- Валяй.

Ожидая удара, Аддисон прикрыла голову руками, но ничего не произошло. Холланд просто смотрел на нее, сощурившись. В какой-то момент на ум пришла мысль, что она в «Уютном рассвете», где никому не дозволено причинять ей вред.

А через несколько секунд мир канул во тьму.

***

Очнувшись, Аддисон попыталась сесть и поняла, что кричит.

- Чувак, что ты с ней сделал?

Перед глазами все плыло. Голоса на слух звучали незнакомо. То появляясь, то исчезая, перед лицом танцевали вспышки разных форм и цветов. Все вокруг казалось размытым и нереальным.

- Просто вырубил. Не ожидал такого эффекта.

Этот голос она узнала. Холланд. В том, что с ней происходило, виноват он. Аддисон задрожала с головы до ног, вспомнив ощущение потери собственной воли.

- И на кой тебе это понадобилось?

Вопросы задавал мужчина, но голос не принадлежал Спенсеру. Аддисон готова была на что угодно, лишь бы сейчас его услышать. Даже если бы он на нее орал за то, что вошла в изолятор без него, было бы лучше, чем оказаться в руках этих людей.

- Тара сказала, что она из повернутых на Льюисе, и что ее надо затащить внутрь и удовлетворить. Иначе она двинет стучать.

- Черт.

На лице оказалась холодная мокрая тряпка. Спокойный женский голос велел не дергаться. Перед глазами все еще танцевали разноцветные вспышки, и Аддисон готова была выложить целое состояние, лишь бы прекратить эту пляску.

- Послушайте, я не та, за кого вы меня принимаете.

- Ну и кто ты? – спросил мужской голос.

Мужчина хотя бы не проявлял такой враждебности, как женщина, которую, очевидно, звали Тара. Ей-богу, если Аддисон когда-нибудь выберется из этой передряги, всю жизнь посвятит тому, чтобы уничтожить мерзкую брюнетку.

- Меня зовут Аддисон Уэйд.

В помещении тут же воцарилась тишина. Неудивительно. На их месте никому не хотелось бы услышать ее имя.

- Твою мать! – зашипел тот же голос, который задавал вопросы. – Тара, Холланд, вы, черт вас дери, вырубили саму Аддисон Уэйд?!

- Я приехала сюда со Спенсером Льюисом. Он помогает мне отыскать племянника.

- Да уж, хреновее некуда.

- Я же не знала! – наконец подала голос Тара.

Аддисон всей душой жалела, что не может надрать зад бешеной твари.

- Я тебе говорила.

- Ну вот и все. – Мокрая тряпка, которую прикладывали к глазам, испарилась.

Поморгав, Аддисон испытала прилив облегчения, когда мир вокруг снова стал различимым.

Она находилась в комнате, похожей на спальню. Первые впечатления о студенческом кампусе напомнили о себе и здесь. Помещение четыре на шесть метров так и кричало о том, что это самое банальное общежитие. А вот мебель красноречиво заявляла о государственном учреждении.

Постель, на которой лежала Аддисон, была белой с шершавым черным одеялом и одной-единственной подушкой. Причем постель заправили по-больничному тщательно. В углу стоял стол. Кроме того, в комнате была одна полка из искусственного дерева и  маленькое окно с темными задвинутыми занавесками, за которыми не видно было улицы.

Пахло здесь сигаретами и заношенными носками. Плюс Аддисон была уверена, что уловила запах марихуаны.