Я спросил у Алексиса, остались ли у него контакты ее лучшей подруги, и быстро выяснил, что они никогда не переставали общаться, но тщательно избегали одной щекотливой темы: нас. Фанни долго расспрашивала меня о моих мотивах. Я понял потребность Альбы в уверенности, ее страх перед очередной болью. Я терпеливо взял время, чтобы объяснить свое чувство вины и свои чувства. Я не хотел бросать ее вот так, одним утром. Я просто хотел времени, чтобы узнать ее, не дав ей сбежать из-за моих шрамов.

Фанни не стала требовать более подробных объяснений насчет последних. Она лишь сказала, что травма ее лучшей подруги не видна, в отличие от моей, но отравляет ей жизнь не меньше. По намекам и разбросанным уликам я понял, что у Альбы агорафобия. Что удивительно, когда я вижу ее теперь сидящей на террасе все более заполняющегося кафе в этот пятничный вечер.

Короче. Я объяснил свое желание показаться Альбе, чтобы она знала, кто я и как выгляжу. Фанни хотела сохранить их квартиру, это гнездышко для ее лучшей подруги, и поэтому разработала план, который назвала «Наконец-то настоящая встреча». Ее чувство юмора меня рассмешило. Эта девчонка немного развязна, но явно очень привязана к Альбе, и я могу только согласиться с заботой, которую она ей оказывает.

Я наблюдаю, как моя хорошенькая рыжеволосая берет письмо и вертит его во все стороны. Она ищет подсказку, деталь, которая могла бы объяснить ей, что она здесь делает. Сидя на каменной скамье почти в центре площади, в нескольких шагах от фонтана, где парочка влюбленных увлеченно целуется, я не могу оторвать от нее взгляд.

Все во мне тянется к ней, даже без возможности прикоснуться или почувствовать ее запах. Со стороны, наверное, я выгляжу как какой-то извращенный хищник, который на нее пялится, но мне, честно, плевать. Я просто хочу насладиться тем, что она в поле моего зрения.

А вдруг она откажется меня слушать? Если моя внешность заставит ее броситься наутек? Тревога сжимает сердце. Сомнения закрадываются в меня, но я не сдамся сейчас. Я дал себе обещание, лежа на земле, окруженный огнем, рассказать ей все. Открыться ей. Я сдержу это слово, в первую очередь для себя, но прежде всего — для нее.

Альба

Мой капучино закончен, но мне не хочется уходить. Тихий голосок подсказывает, что я упущу лучший момент, если уйду сейчас. Так что я решаю остаться.

В последний раз переворачиваю письмо, как будто по волшебству появится новая подсказка.

Глупо, Альба, там всего несколько слов.

Мой взгляд снова скользит по площади. Парочка у фонтана не сдвинулась с места, и я почти уверена, что они устроили друг другу углубленную чистку полости рта. Это противно. И в то же время это мило и трогательно — видеть, как их любовь рождается и расцветает, несмотря ни на что вокруг, вопреки людям, миру, жизни. Важен только их собственный мирок. Больше ничего.

Ах, любовь. Сердце сжимается, и я отвожу взгляд, чтобы встретиться с глазами мужчины, сидящего в нескольких метрах от них, которого я не замечала раньше.

На нем светло-голубые джинсы и белая футболка. Волосы темные, короткие. Его взгляд, отсюда, издалека, кажется, орехового или, может, карего цвета. Он сидит удобно, положив одну руку на спинку каменной скамьи, одну лодыжку на колено другой ноги.

В нем есть что-то такое, чего я не могу объяснить. Я различаю только его правый профиль, идеальный. Загорелую кожу, квадратную челюсть, он гладко выбрит.

Его взгляд прикован к моему. Меня охватывает неловкость, и я хочу опустить глаза, но не могу. Его магнетизм не позволяет. А что, если я отпущу его взгляд? Он ускользнет? Пожалуй, да, и я знаю, где-то в глубине, не в силах это объяснить, что буду сожалеть.

Официант подходит, чтобы я оплатила, но сдача уже готова. Он предлагает мне еще что-нибудь выпить, я отказываюсь рассеянным кивком.

А вот этот мужчина напротив меня завораживает.

Я собираюсь сделать нечто безумное. Не могу сопротивляться. Какая-то невидимая сила толкает меня.

Я встаю, беру сумочку и медленным шагом направляюсь к нему.

Его глаза изучают каждый мой жест с пристальным и опытным вниманием. Он оценивающе окидывает взглядом мою фигуру, и на его губах, кажется, появляется легкая озорная улыбка. Мои ноги идут сами, их ведет к цели, которая только что поднялась.

При этом движении его другой профиль оказался открыт. Вот почему прохожие вокруг смотрят на него так странно — то с снисхождением, то с недоверием или жалостью.

Внезапно я останавливаюсь, чтобы разглядеть его получше. Он поднял лицо ко мне и, кажется, ждет. Мы не двигаемся. Его взгляд полон страха. Дистанция между нами сильно сократилась, я вот-вот смогу коснуться его плеча.

Или его шрамов.

Глава 31

Альба

Его лицо и тело покрывают шрамы. Я вижу их на его лице — точнее, на левом профиле — и на шее, и легко могу представить, что они продолжаются под этой футболкой, скрывающей от меня вид его израненной кожи.

Я слышу его прерывистое дыхание. Он боится моей реакции, моего поведения. Я же остаюсь неподвижной, как статуя.

А внутри меня складывается пазл. Все встает на свои места, и мое сердце замирает еще сильнее.