Птица подкрадывается ко мне, и я нерешительно протягиваю руку, уверенный, что она вот-вот откусит всю эту чертову штуку своим сильным клювом. Вместо этого он трется головой о мою руку, прежде чем посмотреть на меня. Я присаживаюсь на корточки, оказываясь лицом к лицу с птицей. Что-то в нем подсказывает мне, что если бы у этой птицы было человеческое лицо, она бы ухмылялась мне, чертовски самодовольная.

— Я что, с ума сошел, считая тебя моей Зои? — Спрашиваю я дрожащим голосом.

Птица просто наклоняет голову, как бы говоря: да, чувак, ты гребаный псих, а затем важно направляется обратно к моему прикроватному столику и запрыгивает обратно на него. Только на этот раз он оседает прямо поверх упавшей фоторамки.

Я некоторое время смотрю на птицу, когда слышу, как мама идет по коридору.

— Ной, ты опоздаешь на выпускной Хейзел, — кричит она, и этот звук пугает птицу, когда она отлетает к оконной раме.

— Нет, — паникую я, бросаясь к окну, когда она собирается взлететь. Только она останавливается, ее голова поворачивается ко мне, и когда солнце падает на ее лицо и освещает глаза, я почти могу поклясться, что вижу тот же оттенок зеленого, который я так глубоко любил все эти годы.

А потом птица исчезает, взмыв в небо и паря высоко среди деревьев.

Я таращусь на нее, любуясь ее красотой, когда она летит, без сомнения зная, что это была моя девушка.

Мое сердце колотится, наполняясь неоспоримой, горько-сладкой радостью, которую я никогда не думал, что когда-нибудь почувствую снова, и я улыбаюсь, не в силах отвести от нее глаз, пока она не улетает так далеко, что становится даже точкой в бескрайнем небе. Впервые за пять долгих лет я, наконец, чувствую удовлетворение. Покой.

В моей комнате появляется мамина голова, она смотрит на меня так, словно я действительно сошел с ума.

— Земля Ною. Тебе нужно убираться, — говорит она. — О, и закрой окно. Ты впустишь холодный воздух.

Мои брови хмурятся, и я снова смотрю на нее.

— Ты не открывала его?

— Нет, — ворчит она с усмешкой. — Ты же знаешь, как я отношусь к тому, чтобы оставлять окна открытыми. К тебе придут всевозможные грызуны. — Она бормочет себе под нос о том, что если это когда-нибудь случится, то придется сжечь дом, и, прежде чем я успеваю опомниться, она уходит, оставляя меня снова пялиться в окно.

Двадцать минут спустя я сижу на лужайке в средней школе Ист-Вью, весеннее солнце освещает выпускников, и я наблюдаю, как какой-то парнишка в синей шапочке и мантии поднимается на сцену, останавливаясь, чтобы пожать руку директору Дэниэлсу, прежде чем получить его аттестат о среднем образовании.

Я хлопаю вместе с остальной аудиторией, когда отец Зои наклоняется ко мне.

— Это новый парень Хейзел.

Моя бровь выгибается дугой, когда я смотрю на тощего парня.

— Какого хрена? — бормочу я, окидывая его пристальным взглядом и понимая, что этот парень - не что иное, как интрижка, призванная позлить ее отца. Линк перевернулся бы в могиле, если бы узнал об этом. — Что, черт возьми, она в нем нашла?

— Кто знает. У парня такой вид, будто он даже причесываться сам не умеет.

— Да ладно вам, причесываться это еще пол беды, — бормочу я, стараясь говорить тише. — А что, если бы возникла чрезвычайная ситуация? Как, черт возьми, он должен был вынести ее из горящего здания? Он даже себя поднять не сможет. Это Хейзел придется тащить его.

Эрика оборачивается к мужу и шлепает нас.

— Заткнитесь вы оба. Флинн прелесть.

— Я уверен, что так оно и есть, но он не собирается этого делать, — говорю я ей. — Не волнуйся, я поговорю с Хейзел после. Я все ей объясню.

Эрика закатывает глаза, зная, что я намерен сдержать свое слово, даже если для этого придется столкнуться лицом к лицу с Хейзел Джеймс, но все будет хорошо. Она всегда уважала мое мнение ... большую часть времени.

Еще несколько детей получают свои дипломы, прежде чем наконец называют имя Хейзел, и я сажусь немного прямее, наблюдая, как сияющая улыбка озаряет ее лицо. Это разрывает меня надвое. Она так похожа на Зои. Трудно поверить, что ей почти столько же лет, сколько было Зои, когда она умерла.

Над головой проносится тень, и когда Хейзел поднимается на сцену к директору Дэниэлсу, мой взгляд перемещается на деревья, и когда та же самая яркая птица садится на одну из самых высоких ветвей, у меня снова отвисает челюсть.

Ни за что на свете. Я определенно схожу с ума. Возможно, я действительно получил слишком много ударов по голове на футбольном поле.

Несмотря на нежелание отрывать взгляд от птицы, я заставляю себя смотреть, как Хейзел принимает диплом, и когда птица пронзительно кричит с деревьев наверху, я встаю и хлопаю в ладоши, поздравляя Хейзел, точно так же, как, я знаю, сделала бы Зои. Понимающая улыбка растекается по губам Хейзел, и она бросает взгляд на деревья. Я не могу не задаться вопросом, через сколько окон в спальнях пролетела эта птичка.

Когда выпускная церемония подходит к концу и все выпускники расходятся к своим любимым, Хейзел подходит прямо ко мне, обвивает руками мою шею и крепко прижимает к себе.

— Я не была уверена, что ты справишься.