Наконец, с третьей стороны – это та наша психическая активность, которая была автоматизирована и стала своего рода имплицитным знанием. Например, если вы не можете рассказать, как вы ходите, ездите на велосипеде или водите машину. Впрочем, рассказать вы, наверное, можете, но, поверьте, это не будет той инструкцией, которая достаточна для осуществления всей этой деятельности – вы как-то этому выучились, а теперь просто делаете автоматически, «само собой».

Так что рассказать о «неосознанном» ещё сложнее, чем о бессознательном, при анализе которого мы можем ориентироваться на богатый корпус данных, предоставленных нам эволюционной психологией. В этом случае мы вынуждены полностью полагаться на данные нейронаук, которые описывают то, каким образом наш мозг конструирует реальность, включая и саму реальность нашего внутреннего мира, а также то, каким образом он осуществляет всю прочую деятельность, составляющую нашу психическую активность.

В качестве метафоры представьте круизный лайнер, который грациозно бороздит океанские просторы. Пассажиры с удовольствием проводят время в каютах, ресторанах, казино и даже на танцполах. И всем им нет никакого дела до круглосуточной работы обслуживающего персонала, команды самого судна, а тем более – до устройства множества его механизмов и систем навигации. Ну, по крайней мере до тех пор, пока что-то не пойдёт не так…

Пассажиры нашего лайнера в этой метафоре – сознательные убеждения, внутренние установки и различные переживания, а также разыгрываемые нами социальные роли, «я-концепция» и т. д. и т. п. Бессознательное – это океан, в полной зависимости от благосклонности которого мы находимся. А вот вся та деятельность, осуществляемая «между» праздной публикой и океаном, – это и есть неосознанное.

Мы не осознаём, как наш мозг делает то, что мы видим, слышим или чувствуем, – лишь результаты этой работы, причём меньшую их часть. Мы просто смотрим фильм, который создаётся и транслируется нашим мозгом самому себе в нём же самом. И всё в этом фильме – результат монтажа, а мозг пишет его сценарий, подбирает артистов и техников, костюмы и локации, строит съёмочные павильоны и пишет музыку, создаёт спецэффекты и делает озвучку. А сколько было неудачных дублей? Обо всём этом мы ничего не знаем, наше сознание видит лишь смонтированный фильм.

Приведу один пример: зрительная кора создаёт визуальные образы, но мы узнаём о том, что видим, только если эти образы будут согласованы с речевым центром, находящимся в височной доле. Если такого «мэтча» не случится, воспринимаемое нами как-то повлияет на нас, но мы не осознаем ни соответствующего зрительного образа, ни того, какое воздействие он оказал на нашу психику. И хотя эффект 25-го кадра работает не так, как описывают маркетологи, «видение» без осознания увиденного превышает по своим объёмам то, что мы видим и осознаём.

Вообще, пространство «неосознанного» огромно. Более половины клеток нашего мозга, почти 50 миллиардов, входят в состав мозжечка – компактного нейронного образования, находящегося позади остальных подкорковых структур. И практически вся его деятельность настолько незаметна, что долгое время мы даже не знали, чем занята эта странная «штука» под затылочной долей. Догадывались, что это как-то связано с движениями. Но что именно делает мозжечок, когда есть огромные участки коры головного мозга, которые очевидно их контролируют?

Сейчас уже понятно, что мозжечок – это своего рода внутренний стабилизатор. Причём он стабилизирует не только движения тела, но и множество других процессов. Недавно выяснилось, например, что он даже стабилизирует восприятие и эмоциональные реакции.

Но заметнее всего его роль, конечно, в координации движений, особенно микродвижений. Бесцельно взмахнуть рукой – дело нехитрое, но взять вишню из тарелки – это целая программа действий. Вы должны сдвинуть пальцы руки таким образом, чтобы они подходили по размерам к диаметру вишни. И вы делаете это абсолютно неосознанно! Поэтому если в тарелке лежат не вишни, а мандарины, ваши пальцы, направившись к фрукту, сами по себе, без вашего сознательного участия, раздвинутся шире, а в направлении апельсина или яблока – ещё шире. И всё это происходит «само собой», вы этого совершенно не осознаёте, тогда как на деле – это, конечно, сложнейшая вычислительная работа.

И конечно, не только масштабная работа сенсорных анализаторов и мозжечка нами не осознаётся. Есть ещё области «неосознанного», связанные, например, с речью, а точнее – с работой правого, внеязыкового полушария головного мозга. По мере того как мы входим в пространство языка и начинаем воспринимать речь не как набор странных звуков, а осмысленно, как языковые знаки, наше правое полушарие перестаёт реагировать на слова.

Если посмотреть на фМРТ-изображение мозга ребёнка 3–5 лет, слышащего человеческую речь, то увидим, как расцвечиваются оба его полушария. Однако примерно к 10–11 годам реагировать на человеческую речь будет лишь левое полушарие, а правое окажется к ней в некотором смысле глухо (рис. 4).

Рис. 4. Области левого полушария (верхний ряд) и правого полушария (нижний ряд) при обработке речевых сигналов в зависимости от возраста испытуемых