— Успокойся, — прижимает мою голову к своему плечу Марина, — Все будет хорошо, слышишь?

Киваю, продолжая плакать. Что будет хорошо? Я встану и как прежде буду ходить? Откуда у меня такие деньги на операцию? А квоты я, наверное, уже не дождусь, время уходит, еще год и будет поздно, так врач сказал. После того, как я попала в аварию вместе со своими родителями, все говорили, что мне повезло. Откуда они знают, как жить вот так? Когда была красивой, веселой, жизнерадостной. Бегала, прыгала, ходила, а сейчас? Инвалидка в кресле. Но мне повезло, да, в отличие от моих родителей, которых не стало моментально. Фура просто подмяла под себя нашу машину, как игрушечную. И виноват водитель фуры, уснул за рулем. Сам умер и моих родителей забрал. А мне как жить после всего этого?

Хорошо, что у меня есть Марина, родная сестра мамы. Она и взяла меня к себе после больницы. Так мы и живем вдвоем, в ее квартире. Мое жилье сдаем, нам хватает. Но на лекарства, процедуры уходит очень много. Но дело не в деньгах, а в отношении. Вот таких вот, как ЗагаДский.

— Больно, Марин, — начинаю успокаиваться я.

— Больно, согласна, но ты же сильная у меня, да? Поехали домой, Ксюш, я блинчики напекла как ты любишь, с маслом и сахаром.

— Блинчики? — отстраняюсь от нее, вытираю рукавом джинсовки мокрое лицо, — Как у мамы?

— Ага, как у мамы, — улыбается Марина, а у самой слезы в глазах стоят, — Ты только не плачь, Ксюша. А на этого своего Загорского не обращай внимания.

— Не буду, — и мы смеемся сквозь слезы, ненормальные.

Глава 2

Дома сама переодеваюсь прямо на кровати. Пришлось научиться натягивать на себя одежду, не вставая. Нет, мое положение не безнадежное. Я когда-нибудь смогла бы ходить, если вовремя успею сделать операцию. Время уходит, а мой единственный шанс провести ее платно. Марина предлагает продать мою или ее квартиру и жить вместе, но я пока не решаюсь. Все же тетя красивая женщина, ей нужно семью свою создавать, а зачем тут буду я? Это пока мы живем вместе, она мне помогает, а когда у нее будет муж, мне придется уйти, точнее, уехать. Если операция пройдет удачно, я могла бы пойти работать и снимать себе жилье, а если нет? Короче, так и живем, ждем чуда или квоты, но пока что-то не торопятся мне ее выделять.

Пересаживаюсь с кровати на коляску, переодевшись в домашние шорты и футболку. Еду на кухню, где Марина уже разливает по кружкам чай. В тарелке стопка аккуратных ажурных блинчиков, что блестят от масла и сахара. С детства люблю такие, тонкие, кружевные и пропитанные маслом. Калорийно, ужас, но удержаться невозможно.

— Слушай, я только сейчас вспомнила, а почему ты одна сегодня была? Где Наталья с Олей? — пододвигает ко мне тарелку Марина, а я тяну с нее блинчик.

— Их сегодня на игру забрали, ты же знаешь, эти, между университетами, — сворачиваю блинчик трубочкой и вгрызаюсь в сладкую массу. Ууу, кайф!

— Ааа, — тянет Марина.

Мне кажется, она хочет мне что-то сказать, но не решается. Ждет, пока я доем. Поглядываем друг на друга, и наконец я не выдерживаю ее выжидательных взглядов:

— Говори уже, не думаю, что ты мне испортишь аппетит или настроение. Уже испортили.

— Ладно, — откладывает вилку тетя, — Ты права, нужно сказать тебе.

— Ой, Марин, не пугай, — улыбаюсь я, — Столько трагизма.

— Я тебе не говорила, но у меня появился мужчина, — смущенно произносит тетя, а я замираю, чувствуя, как вздрагивает все внутри меня. Вот оно, чего я так боялась!

— И как давно вы…

— Два месяца, теперь я хочу познакомить тебя с ним, — тихо смеется тетя, сверкая глазами.

Я вижу, как она волнуется, и понимаю, что Марина влюблена. Ну надо же, моя слегка циничная, серьезная тетя влюбилась.

— Не думаешь, что знакомство со мной отпугнет твоего жениха? Да и зачем тебе это? Испугается еще такого довеска в виде инвалидки, — грустно усмехаюсь я.

— Тогда нам с ним не по пути, — твердо заявляет Марина, — Если ему не нужна я вместе с тобой, нам не стоит продолжать эти отношения.

— Марин, тебе свою жизнь нужно строить, зачем тебе я? — качаю головой, отпиваю из кружки чай, грею руки о горячий фарфор.

— Глупая ты еще, Ксюшка! – ласково говорит Марина, наливая нам чай. – Много еще не понимаешь. Думаешь, я тебя, единственную дочь моей родной сестры, променяю на какого-то мужика? Да никогда!

— У тебя и так из-за меня никакой личной жизни, — фыркаю я, дую на горячий чай. — А тебе дети нужны, своя семья.

— Ты моя семья, и хватит об этом, а то обижусь, — сердится тетя.

— Ты у меня самая красивая и прекрасная женщина, — улыбаюсь Марине. — Не сомневаюсь, что он тебя любит. Но пообещай мне, что не будешь его отталкивать из-за меня.

— И не собиралась, но, если ему не понравится, что у меня племянница в инвалидном кресле, разговор будет короткий, — смеется тетя. — Я никогда не брошу дочь своей родной сестры. Ты все, что у меня от нее осталось, Ксюш. Я так по ней скучаю…