Как только за ними закрывается дверь, я лечу к ней. Запираю на оба замка, проверяю заднюю дверь, потом запираюсь в своей комнате и, выключив свет, выглядываю из-за шторы так, чтобы меня не увидели с улицы.

Братья Царевы разговаривают с полицейскими. Они слишком расслаблены. Улыбаются, как будто несколько минут назад не собирались меня изнасиловать.

Затаив дыхание, жду. А потом… полицейские садятся в свою машину и, выключив мигалки, спокойно уезжают. Уезжают!

А эти двое остаются.

Один из них - в полумраке не различить, кто именно, - поворачивает голову и смотрит на дом. Мое и так сошедшее с ума сердце бьется еще быстрее и громче.

Сглатываю, а потом выдыхаю, когда вижу, как братья идут к своей машине. Открывают дверцы. Один из них посылает в сторону дома воздушный поцелуй, после чего они садятся в свою тачку и с визгом шин уезжают.

Я буквально сползаю на пол.

Ноги ослабели, и на все тело навалилась такая усталость, что кажется, будто я вагоны трое суток разгружала.

Еще немного посидев у окна, убеждаюсь, что братья подруги не вернулись, и забираюсь в постель под одеяло. Заворачиваюсь в него, как в кокон, и глазею в темноту.

Может, сбежать куда-нибудь?

Да ладно, завтра они и думать обо мне забудут.

Дианка говорила, что ее братья те еще шлюханы. Ее слово, не мое. Рассказывала, что у них чуть ли не каждую неделю по новой девушке. Она с ними даже не знакомится, потому что без толку.

Они точно меня забудут. Переживать не о чем.

Разве только о своих снах…

Когда мне все же удается уснуть, мне снятся Архип с Тимуром.

Плохо снятся. Очень-очень плохо.

Они во мне. Оба. Одновременно. Один спереди, другой - сзади. И вытворяют такое, что я просыпаюсь мокрая от пота и не только. Между ног потоп и пульсация.

Я чувствую отчаянное желание кончить. И понимаю, что для этого мне много не нужно. Всего лишь скользнуть пальцами под резинку пижамных шортиков, потом - между мокрых губок. Нажать на чувствительную точку - и бум! Я выгибаюсь над кроватью, прикусив нижнюю губу, чтобы не застонать.

Меня накрывает таким острым, горячим удовольствием, что всю трясет, а мышцы внизу живота сжимаются до боли.

С психом выдернув руку из-под одеяла, я переворачиваюсь набок и пытаюсь снова уснуть. Между ног адская пульсация, а сердце колотится, и вибрация этого биения отдает аж в горло.

“Ты будешь наша”...

Эти слова на репите в моей голове, и я никак не могу выбросить из памяти бархатный низкий голос, который проникал не только в мое ухо, но, кажется, и в кровеносную систему.

- Жесть, - выдыхаю шепотом.

Не помню, как снова уснула. А просыпаюсь от негромкого стука посуды на кухне.

Быстро стащив с себя растерзанную пижаму, набрасываю халат и иду на кухню.

- Это я тебя разбудила? - устало спрашивает мама. - Прости. Смотри, какой снег на улице.

Я выглядываю в окно. Там и правда валит снег крупными хлопьями.

- Может, съездим завтра на каток? - предлагаю маме.

- А как же Максим? Может, с ним? Откровенно говоря, завтра я бы хотела потюленить в пижаме. Нет сил ни на что. Новогодние праздники в травме - это ж косовица. У нас работы раз в пять больше обычного. А в понедельник опять на работу.

- Снова в ночь? - испуганно спрашиваю я.

- В ночь мне теперь только в среду. До этого дневные смены.

- Хорошо, - выдыхаю с облегчением.

- А что такое? Страшно стало оставаться одной? - спрашивает мама и откусывает кусочек сыра.

В этот момент кофемашина, которая наливала для нее напиток, с шипением останавливается и пару раз пикает, возвещая о том, что кофе готов.

- Мам, кофе перед сном? - спрашиваю.

- Я слабенький заварила. Мне надо продержаться на ногах, пока не приму душ. За всю ночь присела всего пару раз. Вздремнуть вообще не вышло.

Я тоже завариваю себе кофе и сажусь с мамой завтракать. Потом убираю со стола, пока она принимает душ. После нее иду я, а мама ложится спать.

Это священное время в доме. Когда мама с ночной смены, я стараюсь вообще не издавать никаких звуков.

Выглянув во двор, вижу, что дорожку начинает постепенно заносить. Поэтому одеваюсь и выхожу, чтобы убрать снег. Мама даже машину в гараж не загнала, и я делаю это за нее.

Мой телефон разражается звонком, и я достаю его. На экране высвечивается имя подруги.

- Ди, ты жива? Все нормально?

- Ну привет, малышка, - звучит вместо голоса подруги тот самый бархатный, от которого волоски на затылке встают дыбом.

Глава 4

Глава 4

Сердце подскакивает к горлу.

Я резко прерываю звонок и отключаю звук и вибрацию на телефоне.

Может, заблокировать?

Но это же номер Дианы! А вдруг она позвонит?

Начинаю размахивать лопатой, как сумасшедшая. Снег летит в разные стороны. Его совсем немного и можно было бы справиться, например, веником, но лопата сейчас кажется привлекательнее.

Я не чувствую вибрации телефона в кармане, но готова поклясться, что кто-то из братьев Царевых мне наяривает. Не знаю, как, но чувствую это.