— Здесь только одиночные ванные? — спрашиваю я, когда мы заходим в маленькую уборную. Всё, что я знала со времён службы в Силах, — это большие общие душевые, поэтому вид такой маленькой на базе — шок для системы. Вся задняя стена выложена метро-плиткой. Нет занавесок или кабинок, отделяющих остальное пространство от душа и туалета. Всё на виду. По крайней мере, есть дверь с замком, но боже.

Кэм берёт два полотенца из шкафчика и кладёт их на раковину без раздумий. Мои щёки горят, и я поворачиваюсь уйти, говоря:

— Я приму душ в другой.

Очевидно, я не чужая для любой его части, но между нами всё ещё существует агония. Сегодня я не готова с ней справляться.

Его рука мягко ложится на дверную ручку поверх моей ладони, и вместо того чтобы открыть её, он поворачивает замок. Я вздыхаю и задерживаю дыхание, когда он разворачивает меня, проводя кончиками пальцев по моим ключицам. Я жаждала его прикосновений, даже когда забыла его, я всё ещё желала, чтобы его руки ласкали меня.

Только Кэм мог передать свои эмоции одним лишь прикосновением своих мозолистых рук. Томление, таящееся так глубоко в нём, пробуждается и во мне.

— У меня не было возможности сказать тебе, как прекрасно это платье на тебе сидит, — шепчет он, медленно расстёгивая спереди. Мои губы приоткрываются, когда он проводит руками по моей коже, сдвигая каждую бретельку с плеча, и мурашки бегут по моим рукам. Он склоняет голову и прикладывает горячий поцелуй в яремную выемку. Жар от его дыхания заставляет меня потереть бёдра друг о друга. — У меня не было возможности сказать тебе, как прекрасна ты с короткими волосами. И не заставляй меня начинать про то, как сексуально это платье на тебе. — Я хихикаю, когда Кэм зачёсывает несколько прядей моих неровных волос за ухо. Я закрываю глаза и наслаждаюсь его объятием и его словами.

— Они отняли мои волосы, потому что знали, что я их люблю, но я не могла проронить ни слезинки о чём-то столь непостоянном, как волосы, когда то, что я действительно любила, — это ты. Они могут забрать у меня всё, только не тебя, — бормочу я, глядя в его глаза и прикладывая ладонь к его щеке. Кэм прижимается к ней и медленно моргает, прежде чем позволить этим мягким сапфировым самоцветам обвести мои черты.

— Тебе не позволено любить такого чудовище, как я, Эм. Не после всего, что я сделал, — говорит он печально, его британский акцент становится гуще, когда он шепчет. Я улыбаюсь его звуку. Он наклоняется вперёд, колеблясь мгновение, прежде чем сдаться и позволить нашим губам встретиться.

Мир рушится. Океан забот останавливает свои волны. Единственное, что имеет для меня значение во всей вселенной, здесь. Это он.

— Я ничего не могу с собой поделать. Даже когда я забыла, кто ты, я снова влюблялась в тебя, — говорю я между его голодными поцелуями. — Я всё ещё зла на тебя и жду ответов, но сегодня давай забудем всё, кроме друг друга.

Кэмерон прерывает наш поцелуй и прижимается лбом ко лбу.

— Ты ни разу не потеряла свой пыл. Ни разу. — Он усмехается и продолжает раздевать меня. — Я люблю тебя, Эм. Я любил тебя ещё до последнего испытания. Часть меня надеялась, что ты никогда не ответишь взаимностью, потому что я знал, что всё испорчу. Так и вышло... — Он обрывает себя на полуслове, его руки замедляются и опускаются вдоль тела. Выражение лица Кэма искажается горем. — Думаю, та часть тебя знала, что тебе никогда не удастся заставить меня не любить тебя, — говорю я, расстегивая молнию на его куртке.

Его тело покрыто синяками, ссадинами и порезами. Некоторые даже ещё кровоточат и выглядят болезненными. Я знаю, что он больше их не чувствует, но он чувствовал их, когда получал, и одного этого знания достаточно, чтобы разбить мне сердце. Он нежно прикасается подушечками пальцев к моим покрасневшим лопаткам, а затем осыпает нежными поцелуями каждое место, где, как я знаю, остались заметные следы от моих собственных пыток.

— Я убью их всех до последнего, — клянётся Кэм приглушённым тоном.

— Мы убьём, — бормочу я в ответ.

Хотя я и задумываюсь, включает ли это избавление от Рида. Как бы я ни ненавидела его сейчас, Рид — мой единственный друг с детства. Единственный, кто вырос со мной и стал таким же испорченным, как и я. Ну, возможно, даже более порочным.

Он же помог нам выбраться.

Мне просто жаль, что он посвятил бы меня в свои планы, какими бы они ни были.

Мне не терпится завтра услышать, что Кэмерон скажет о нём, но сегодня вечером я готова умыться и лечь в кровать. Впервые за два дня я смогу поспать с комфортом.

Кэмерон подводит нас к душевой и включает воду, пока она не станет тёплой. Я тянусь к новому куску мыла, но он выхватывает его у меня из рук и с усмешливой ухмылкой начинает нежно намыливать мне кожу. Обычно я не люблю, когда что-то делают за меня, но это интимно, и я ловлю себя на том, что тянусь к его ласке.

Я закрываю глаза и прижимаюсь спиной к его груди. Его руки скользкие и тёплые, когда он втирает мыло в мою кожу. Пахнет древесиной сосны, и этот запах смешивается с его естественным берёзовым ароматом. Я тихо вздыхаю от успокоения, которое это мне приносит. Кэм обхватывает рукой мою шею и откидывает мою голову назад, а его губы касаются нежной кожи на горле.