Татуировка — не плохая идея, учитывая, что они есть у всех, кроме меня. Взгляд скользит к Мори. Он стоит, скрестив руки, рукава серого худи закатаны до запястий. На пальцах чёрные кольца — некоторые настоящие, другие нарисованы. Его светло-русые волосы ещё мокрые после ледяной ванны, которую он принял с утра. Прядь выбилась и повторяет изгиб лба. Я ловлю себя на том, что мысленно провожу линию по красному шраму, рассекающему его глаз. Мне снова хочется увидеть его вблизи. К сожалению, Мори мастерски умеет держать дистанцию.

Я держусь ближе к Кейдену, когда мы выходим. В коридоре, прямо у защищённой двери, мы сталкиваемся с лейтенантом Эриком. Он кивает нам в знак приветствия. Его взгляд задерживается на Мори дольше, почти сурово, словно он напоминает ему вести себя прилично наверху.

В мои планы входит выяснить, что именно Мори совершил и кому. Его послужной список, должно быть, — публичное достояние в нижних уровнях, так что раздобыть подробности будет несложно. Я знаю общие слухи о нём, но наш отряд неразговорчив, когда речь заходит о нём. Или, может, они замолкают только в моём присутствии. Иногда я ловлю на себе их жалостливые взгляды, когда работаю с Мори.

«Он что-то сделал мне?» — размышляю я, пока мы идём.

— Как думаешь, я увижу наверху кого-то из кадетов, с кем проходила испытания в Подземелье? — тихо спрашиваю я, когда мы входим в главный хаб базы. Солнечный свет льётся сквозь огромные металлические ангары и ворота, предназначенные для самолётов и танков. Так ярко, что приходится прикрывать глаза рукой.

Поразительно, как быстро привыкаешь к темноте, когда оказываешься в ней заброшен.

Кейден пожимает плечами.

— Если и увидишь, узнаешь?

Я качаю головой.

— Наверное, нет. Но они же могут когда-нибудь попасть в отряды Малум или Варшава, да? Если освободятся места? — Не хочу звучать полной надежды, но нынешние придурки в тех отрядах мне всё равно не по нраву. Да и появляются они редко. Их миссии долгие и часто вдали. Командование хорошо постаралось, чтобы мы не сближались.

— Уже надеешься на вакантные места? — саркастически говорит Томас. Он бросает через плечо равнодушный взгляд. Его «маллет» сегодня взъерошен из-за влажности.

Гейдж смеётся, но, думаю, Томас не пытался шутить.

Мори игнорирует всех. Капюшон натянут, он безучастно оглядывается, будто это пустая трата времени ещё большая, чем лежание в койке всё утро. По крайней мере, перспектива татуировки — нечто новое, что разнообразит рутину.

Я слышала, как Гейдж и Кейден говорили о Кейт, но никогда не была в её уголке-салоне. Удивлена, какой он камерный — сделаный из перегородок, без вывески, в укромном месте. Никто бы и не догадался, что он здесь.

Кейт склонилась над клиентом, когда мы входим в тесное пространство. Она бросает на нас враждебный взгляд, но, узнав группу, лицо её сразу смягчается в тёплой улыбке. Она кивает мне в знак приветствия, и я отвечаю тем же. Слушаю, как они болтают, пока она не заканчивает с солдатом, а затем Гейдж подходит, чтобы быть первым.

У неё длинные шоколадно-коричневые волосы, собранные в густой хвост. Она объясняет мне, что у неё нет лицензии и татуировки она делает неофициально, но спрос достаточно высок, и ходят слухи, что она делится прибылью с офицерами, поэтому они разрешают.

Даже силы наверху немного… искривлённые. Ну конечно. Как будто татуировка — худшее, что может сделать человек. Я сдерживаю смешок при этой мысли.

Кейт мне нравится. Она нарушает правила, и я чувствую, что где-то в глубине души я такая же. Просто пока не помню этой части себя.

Гейж делает пулю на позвоночнике, прямо между лопаток. Кейден решает сделать маленькую креветку на лодыжке. Это вызывает у меня улыбку, ведь его позывной — «Креветка». Насколько я поняла, большинство солдат получают имена от сослуживцев при вступлении в отряд. Некоторым не везёт. Кейден, по-видимому, съел целую тарелку креветок после прохождения испытаний, и с этим именем он застрял навсегда.

Томас отказывается. Мори тоже. Честно говоря, не уверена, что у него осталось место на торсе или руках для ещё одной татуировки, а эти зоны, кажется, единственные, где он их делает.

Кейт улыбается мне и машет на стул. Она перебрасывает тяжёлый коричневый хвост через плечо. Даже не могу представить, какой длины её волосы, когда распущены. Может, как у меня — до поясницы.

— Ты следующая, милая.

Я отвечаю улыбкой и запрыгиваю в кресло.

— Что хочешь? — спрашивает она, меняя иглу и готовя станок.

Я закусываю нижнюю губу, раздумывая. Как бы мрачно это ни звучало, есть кое-что, что не выходит у меня из головы.

— Можешь сделать одну мягкую, тонкую линию от основания шеи до копчика?

Все взгляды устремляются на меня, в основном недоумённые. Но во взгляде Мори появляется нечто большее. Кажется, ему любопытно.

Кейт смеётся.

— Конечно. — Она жестом просит меня встать на минутку, пока переводит кресло в горизонтальное положение. — Снимай верх, дорогая.

Щёки пылают, и я бросаю взгляд на Мори. Я видела всех голыми в душе, кроме него, и все видели меня обнажённой, кроме него. Ну, по крайней мере, с тех пор как очнулась. Мысль о том, что он будет смотреть на мою голую кожу, заставляет сердце биться чаще.