Я резко поднимаю на него взгляд. Его глаза широко раскрыты — он и сам, кажется, удивлён собственным поступком, — но он мгновенно моргает, прогоняя эту долю веселья, и возвращается к своему обычному стоическому выражению лица.

— Ты только что кинул в меня чёртов фломастер? — огрызаюсь я, потирая место удара с явным недовольством.

Его взгляд темнеет, он подходит ближе к столу, пока его руки не упираются в деревянную столешницу.

— Это не игра. Это задание будет одним из самых опасных, что нашему отряду когда-либо приходилось выполнять. Так что хватит с тебя беззаботного дерьма. У нас нет на это времени, — говорит Мори тихим тоном, который будоражит что-то глубоко в моей груди. Щёки пылают, а в животе разливается тепло.

Неужели это побочные эффекты препарата? — с тревогой думаю я. — Господи, пожалуйста, только не афродизиак. Мне и так едва удавалось держать себя в руках. Мори чертовски красив: его шрамы, татуировки и необычно светло-русые волосы. Я слаба перед его красотой.

Кажется, он не замечает моего участившегося дыхания, отталкивается от стола и снова принимается делать пометки на доске. Он засовывает левую руку в карман, между делом зачитывая планы по чертежам. Сейчас Мори похож на профессора, только вместо делового костюма на нём чёрный худи и спортивные штаны, облегающие мускулистые бёдра.

«…хотел преподавать в каком-нибудь старом университете. Неважно где…» — я вздрагиваю от звука его голоса в своей голове. Это что, воспоминание? Я прижимаю ладонь ко лбу и закрываю глаза. Мы… были близки раньше? Не могу представить, чтобы он действительно делился со мной чем-то личным.

Мори продолжает разбирать детали миссии, не подозревая о моих отвлекающих мыслях, но я не могу заставить себя сосредоточиться.

— Расскажи мне что-нибудь обо мне, — перебиваю я его.

Он замолкает, оборачивается и бросает на меня свой обычный недовольный взгляд.

— Что? — спрашивает он, сужая глаза.

— Помоги мне вспомнить, кто я, потому что мне трудно париться из-за миссий, когда всё кажется абсолютно бессмысленным. — Я умалчиваю о том, что он явно был со мной более откровенен раньше. Всему своё время и место, не так ли?

Он глубоко вздыхает, и в его взгляде задерживается мучение — будто рассказывать мне обо мне самой ему больно.

Так и есть. Он намеренно скрывает от меня что-то. Но зачем?

Я откидываюсь на спинку стула, закидываю армейские ботинки на стол, скрещиваю сначала ноги, потом руки.

— Выкладывай. — Это звучит почти как приказ, и его взгляд темнеет.

— Одно? — наконец медленно произносит он. В его тоне слышится что-то ностальгическое, пока его глаза скользят по моему лицу, опускаясь к вырезу на шее с чем-то, что граничит с желанием.

— Угу.

Мори снова поворачивается лицом к доске, его плечи опускаются на выдохе. Воздух между нами будто сгущается. Я явственно ощущаю глубокую тоску, что окружает этого человека. В ней можно утонуть. Ей можно провалиться на шесть футов под землю. Интересно, видел ли кто-нибудь другую его сторону.

Надеюсь, что нет. Я эгоистично хочу, чтобы это было только моим.

— Ты всегда заплетала волосы в косы. Сразу после душа, перед сном, всё время, что я тебя знал, — твои волосы были заплетены. А когда ты повредила руку и не могла сделать это сама… — Он обрывает себя на полуслове, отрицательно качая головой. Я ещё не слышала, чтобы его голос звучал так тихо и с такой тоской. Это разжигает моё любопытство.

Косы? Я смотрю на свои волосы — розовые, до талии, когда они распущены, как сейчас. Я пропускаю пальцы сквозь свободные пряди и делаю простую косу, затем смотрю на него за подтверждением.

Он, должно быть, читает неуверенность в моём выражении лица. Это не совсем то, что нужно.

Мори качает головой и тихо говорит:

— Ты делала не так. Хочешь, я покажу?

Его бархатный голос выводит меня из оцепенения и приковывает внимание к нему. Он подошёл ближе и сидит на краю стола в нескольких футах от меня. Дыхание застревает в груди. Я даже не слышала, как он подошёл.

Я разглядываю его. Его глаза спокойны и терпеливы, пока я борюсь с мыслью, что забыла что-то столь личное для себя.

Кажется глупым, что у меня продолжают всплывать воспоминания о нём, но не о себе.

— Эм… ладно, — осторожно говорю я, смотря на него с опаской.

Мори протягивает руку, бледную под светом флуоресцентных ламп.

— Подойти. — Его приказ едва уловим, и всё же он отзывается в каждой кости моего тела. Ощущение «я уже делала это с ним» просачивается сквозь меня, словно вода, стекающая по цепям.