— Давай перевяжем тебя. — Он на мгновение изучает мое выражение лица и затем добавляет: — Давай перевяжем нас обоих.

Я изучаю его походку, пока мы идем по казарме. Здесь она еще более неуверенная, чем в душевых, а значит, его ноги повреждены сильнее, чем он показывал. Мое внимание переключается на помещение. Все кровати в центре комнаты пустуют; немногие оставшиеся альянсы жмутся к стенам по периметру. Арнольд и Рейс ближе всех к двери, ведущей в коридор.

Я осматриваюсь в поисках Бри и Дэмиана, но не нахожу их среди моря коек. Вероятно, они пошли взять поесть, прежде чем отдохнуть.

Мысль о еде сейчас вызывает у меня тошноту. Я не могу есть после смерти, столь жестокой и бессмысленной. Запах крови надолго остается в носу — каждый кусок будет отдавать мерзостью.

Мой взгляд падает на мои ободранные и покрасневшие пальцы. Под кожей уже проступают фиолетовые синяки.

— Эй, коротышка, интересно, сможет ли твой страж защитить тебя в последнем испытании, — кричит Рейс, когда мы быстро проходим мимо. Арнольд хихикает над его комментарием.

Я открываю рот и уже готова обернуться, чтобы ответить ему чем-то колким, но Кэмерон хватает меня за запястье и заставляет идти дальше. Пройдя несколько дверей, он строго смотрит на меня через плечо.

— Ты же знаешь, что спорить с ним бессмысленно, — бормочет он, снова глядя вперед. Его пальцы тепло сжимают мое запястье.

Мои щеки краснеют от мягкости его прикосновения.

— Я знаю.

— Знаешь, я был во многом похож на тебя, когда впервые попал в Подземелье. Вспыльчивый. — По его тону кажется, что эта мысль ему ужасно забавна.

— Ну, у тебя не было того, кто одновременно прикрывает тебе спину и пытается воткнуть в нее нож, так что мы вряд ли были так уж похожи, — бормочу я с усмешкой.

Кэмерон качает головой и смеется.

— Пожалуй, здесь ты меня подловила. Но все же забавно видеть, как тебя легко вывести из себя, — пробормотал он.

Свет в лазарете загорается медленно, один за другим. На секунду мне кажется, что он не зажжется полностью, но лампы продолжают включаться.

— Запрыгивай, теперь моя очередь тебя чинить. — Кэмерон улыбается и похлопывает по столу. Я стону, затем спускаю штаны и взбираюсь на холодную сталь. Мои бедра горят от ледяного прикосновения металла, пока он не согревается и не успокаивает боль.

Я хочу сказать ему, что у меня все болит. Что я испытываю такую боль, что едва держусь, но боюсь, что он увидит во мне слабость. Я уже достаточно узнала о нем, чтобы понять: его триггерами, заставляющими его терять контроль, являются слабость в его отряде и моменты после убийства или сильного напряжения. Моя боль может и подождать.

Он проводит теплыми пальцами по задней стороне моей голени, оценивая рану, прежде чем очистить ее. Я вцепляюсь в край стола и сжимаю челюсти, готовясь к шоку, который испытает мое тело.

Взгляд Кэмерона поднимается к моему лицу. Я не ожидала этого, но он явно видит трепет в моем выражении.

Он медленно выпрямляется, засовывает руки в карманы и смотрит на меня, сквозь меня, и его голос проникает прямо в сердце:

— Я должен кое в чем тебе признаться.

Мои губы пересыхают, пока я наблюдаю, как растет его беспокойство. Его щеки краснеют, а глаза наполняются напряжением.

— В чем?

Кэмерон сжимает кулаки в карманах и напрягает челюсть, отводя взгляд.

— Я действительно, очень не хочу, чтобы ты страдала. Я не могу выносить вида твоей боли. Это... заставляет меня переживать то, что мне не нравится, и мне лучше, когда ты не страдаешь.

Я смотрю на него с недоумением. Он пытается сказать, что я ему нравлюсь?

Он напрягает плечи и смотрит на меня, бормоча:

— Мало что я предпочел бы себе или своему отряду, и я не знаю, как и почему тебе удалось проскользнуть в мое сердце, но... — Он достает руку из кармана и протягивает мне две маленькие черные таблетки на ладони.

Дыхание замирает, и я резко перевожу внимание на него.

— Кэмерон... ты же знаешь, я не могу их принять. Они убьют меня.

Его глаза полны беспокойных мыслей.

— Первые несколько не повредят тебе, а это последние усовершенствованные версии. Нолан считает, что они готовы для испытаний другими, так что я уверен, что пара таблеток тебе не навредит.

Резкая боль пронзает ногу, и судорога, пробежавшая по спине, заставляет глубоко ныть плечо. На глаза наворачиваются слезы.

— Ты говоришь мне правду, Кэмерон? Или ты пытаешься меня убить? — Мой голос полон бесчувственности. Его глаза сужаются от мучения.

— Обещаю, Эмери, когда я буду убивать тебя, это будет мой нож в твоем сердце. Ты увидишь, что я иду. Ты будешь знать без тени сомнения, что я заберу твою жизнь. — Уголки его губ безобидно приподнимаются, словно то, что он только что сказал, никогда не произойдет. Я мгновенно готова в это поверить. — Таблетки забирают всю боль так быстро, что ты даже не вспомнишь, как сильно страдала за мгновение до этого.