Он сочувственно ухмыляется.

— Ну, если бы ты не падала с горы. — Он усмехается. — Нам нужно двигаться, у нас мало времени.

У меня кружится голова, и всё тело болит. Я не хочу волновать его больше, чем уже есть, поэтому изо всех сил стараюсь идти рядом с ним. Он позволяет мне использовать его руку для опоры, пока мы медленно пробираемся к подъёму.

Я смотрю вверх на склон горы, и у меня опускается сердце. Он такой крутой, что чудо, что мы оба ещё на ногах. Зелёный свет маяка мерцает ровно на фоне тёмного неба.

— Сколько у нас осталось времени? — спрашиваю я, прихрамывая и оглядываясь в поисках своей винтовки. Она могла сломаться, если я упала на неё во время падения. Я прижимаю ладонь ко лбу и вздыхаю: всё такое расплывчатое. Я помню, как сорвалась с обрыва, а потом очнулась и увидела Кэмерона, который смотрел на меня и нежно держал на руках.

При этой мысли мои щёки розовеют. Я рада, что на улице холодно и мы в крови, так что Кэмерон не заметит.

Он смотрит на небо, словно может определить время по звёздам.

— Сказал бы, что максимум час. Ты можешь взбираться? — Его взгляд снова опускается на меня, и я решительно киваю. На его лице появляется скептическое выражение, и он качает головой с усмешкой. — Давай, любовь, залезай на меня.

Он опускается на одно колено. Этот жест поражает меня в самое сердце. Разве он не заявлял в конце первого испытания, что никогда не будет носить меня вот так? Я прячу улыбку.

— Я справлюсь, — легко говорю я. Ему нужно беречь силы. Я прохожу мимо него.

Кэмерон хватает меня за запястье, заставляя снова посмотреть на него, и я вижу, что в его глазах лишь одна мольба.

Я сдаюсь довольно легко.

Он несёт меня на спине, зигзагами выбирая наименее крутые участки горного склона. Боже, а я думала, что только в Монтане есть такие громадные горы. Я делаю глубокий вдох и чувствую запах хвои, смешанный с земляными нотами Кэмерона. Свежий воздух великолепно смешивает их. Трудно не сосредотачиваться на его рельефных мышцах, которые движутся между моих бёдер, пока он без усилий несёт меня.

Я кладу голову ему на плечо и слушаю его дыхание.

— Эй, Кэм.

— А?

— Как думаешь, Нолан говорил правду о том, что можно заслужить свои карты и выйти из Тёмных Сил? — Я рисую маленький кружок на его жилете.

Он на мгновение задумывается.

— Да, конечно, с чего бы ему лгать об этом?

Кэмерон так долго был частью Тёмных Сил и не особо стремится освободиться от них, учитывая, что он так гордится тем, что является их подопытным кроликом, так что я просто киваю в ответ на его доверие к начальству.

— Просто кажется странным, что никто ещё этого не добился, вот и всё. — У меня есть предчувствие, что здесь что-то не так, но мне придётся подождать, пока я действительно окажусь в отряде, прежде чем слишком сильно беспокоиться об этом. Я могу и не пройти испытания.

Всё моё тело горит, плечо безжалостно пульсирует, а нога повреждена. Чтобы эта рана зажила как следует, потребуются недели, а у меня нет столько времени на восстановление. Мне придётся наложить шину, когда мы вернёмся, и принять кучу обезболивающих.

Я не такая нечувствительная, как Кэмерон. Третье испытание может стать для меня последним.

— Кэм, — снова бормочу я.

Он нежно наклоняет голову к моей.

— Эм?

— Спасибо, что пришёл за мной.

Он лишь издаёт подтверждающее ворчание, но с обожанием проводит большим пальцем по моей лодыжке.

Остальных членов нашего отряда нет на вершине, где мы видели их в последний раз, поэтому мы решаем двигаться дальше к маяку. Они не могли пойти никуда, кроме как туда, это точно. Если их не будет там к концу испытания, нам конец.

Я равнодушно смотрю на мёртвых кадетов на гребне хребта. Их кровь образует небольшой ручей, стекающий к обрыву, с которого я упала. Скатертью дорога. Я отбрасываю мысль о том, что они, как и мы, просто пытались выжить.

Кэмерон был прав: Испытания Подземелья ожесточают тебя перед ужасами вокруг. Вещи, которые мы делаем, просто чтобы сделать ещё один вдох, трагичны.

Я не хочу умирать. Я хочу быть свободной.

Мы вместе ковыляем, и через пять минут достигаем зелёного света. Три других отряда стоят отдельными группами. В каждой команде осталось только два или три человека, остальные напарники мертвы и принесены сюда.

Я с облегчением выдыхаю, когда замечаю Бри, Дэмиана и Брайса. Они выглядят так же обрадованными, увидев нас.

— Клянусь Богом, вы, двое, чертовски бессмертны, — бормочет Дэмиан, крепко обнимая меня медвежьей хваткой и хлопая меня по спине. Бри мило улыбается мне и, когда я отлепляю от себя Дэмиана, тоже обнимает меня.

Кэмерон вновь становится каменным и крепко скрещивает руки на груди, сохраняя видимость, как я понимаю.

Брайс кивает нам обоим.