— Темные Силы не делают ничего, что не было бы грязным, да? — Я опускаю взгляд на ACE 32 в своих руках. Это подходящее место для таких, как мы. Ничто не справедливо в темном подбрюшье мира. Я вспоминаю, как я ликвидировала четырех охранников, подлив яд в их вино. Они думали, что босс их награждает. Бедные бараны.

Кэмерон усмехается, звук низкий и заставляет меня посмотреть на него. Его улыбка слабая, но я все равно ею восхищаюсь.

— Грязные делишки — это наша фишка. Ты либо опускаешься и пачкаешь руки с отбросами, либо, боюсь, Темные Силы сожрут тебя, красотка.

Я бросаю на него сердитый взгляд и поднимаю винтовку, целясь в манекены в конце тира.

— Меня не звали палачем за святость, Мори, — бормочу я, нажимая на курок. ACE 32 стреляет плавно, заглушенная глушителем на конце, и пуля красиво скользит по воздуху.

Голова первого манекена разрывается, когда пуля попадает в центр лба. Я обезглавливаю второго ударом прямо в позвонок и разрываю сердце третьего.

Я крепко сжимаю винтовку в одной руке и хватаю один из пистолетов на столе рядом, разворачиваюсь и нажимаю на курок, целясь под горло в баллистический манекен позади меня.

Кэмерон скрестил руки, но не может скрыть животный голод в своем взгляде, наблюдая за мной. Он отталкивается от стены и обходит меня, его тело в дюйме от того, чтобы коснуться моего. Меня переполняет его запах, и я резко вдыхаю. То, что он почти касается меня, сводит с ума. Я всего лишь хочу, чтобы его жестокие руки снова были на моей коже.

— Ты выглядишь как святая, Эм. В этом и проблема. Ты достаточно сладка, чтобы сожрать за один присест. То, что ты умеешь убивать, не значит, что ты знаешь, что такое потерять товарища. Тлеть в ужасных вещах, которые ты совершила. Там, в цивилизации, ты просто убивала плохих людей, назначенных тебе. Здесь ты будешь отнимать жизни у тех, кого сама выберешь для убийства. У кадетов, которые лишь пытаются выжить, как и ты. У тех, на кого, блять, Генерал Нолан пошлет нас. Ты сможешь это переварить? — Кэмерон медленно обходит меня, пока снова не оказывается передо мной и не смотрит мне в глаза.

— Я отнимала жизни вчера и спала как младенец, или ты уже забыл? — лгу я. Я спала отвратительно. Но заблуждения и диссоциация — единственные методы, которые я знаю, чтобы сохранить рассудок. Рид научил меня этому, и это спасло меня от самой себя.

Он наклоняет голову и усмехается.

— И с тех пор в тебе эта пустота. Я вижу, как вина копится в твоих глазах. Ты просто выбираешь не перерабатывать ее. Отстраненность сохранит тебе жизнь, так что, по крайней мере, ты достаточно умна для этого.

Я прикусываю нижнюю губу. Как он это видит? Меня раздражает, что он все это видит, просто глядя на меня. Неужели я настолько прозрачна? Я не стараюсь такой быть. Я не так хороша в бессердечии, как он. Я не теряла все, как он.

— Видишь? В этом твоя проблема. Ты разбрасываешься своим сердцем, словно это что-то тебе даст. Забота о других ничего тебе не принесет. Позволь мне стать твоим первым разочарованием на этом фронте. Ты потеряешь эту часть себя. Лучше уж раньше, чем позже, потому что к концу испытаний ты будешь ненамного лучше меня. — Он произносит это бесстрастно.

Я смотрю на пол и пытаюсь избежать его взгляда, но его холодные пальцы находят мой подбородок, и он приподнимает мою голову к себе.

— Это хорошее место, Эм.

— Правда? Потому что ты не выглядишь так уж хорошо, Кэмерон. Ты говоришь, что это я не перерабатываю дерьмо, а как насчет тебя? Я ведь тоже тебя насквозь вижу. — Он отшатывается от моих слов, словно его ударили, и сужает глаза.

Я отступаю на шаг, чтобы увеличить дистанцию между нами, но он так же быстро ее закрывает, прижимая меня к стене. Я вдыхаю, когда он опускает голову к стене, пока его губы не касаются моего уха, и шепчет:

— Поосторожней со своим дерзким язычком. — Его дыхание согревает мою шею и посылает жар по всему телу.

— Иначе что? — тихо спрашиваю я, поворачивая щеку к нему, пока наши кожи не соприкасаются.

Кэмерон сглатывает, медленно переплетает свои пальцы с моими и заводит мою руку за мою поясницу. Он шепчет над моими губами:

— Я буду наказывать тебя, пока ты не усвоишь урок. Пока ты не сможешь больше говорить.

Его хватка ослабевает над моей рукой, а его взгляд опускается к моим губам.

— Ты хочешь быть нежным сейчас? После прошлой ночи? — спрашиваю я бесчувственно, и его самообладание наконец трескается.

— Это не нежность. Это голод.

Он поддается своему животному желанию и целует меня так, словно это его первый и последний поцелуй. Он проводит рукой по моему горлу, в то время как другая крепко удерживает мою руку за спиной. Верный своему слову, Кэмерон поглощает меня с жадностью. Наши губы движутся в одном ритме, а наши сердца яростно стучат друг о друга. Мне кажется, что я знаю его больше, чем кто-либо, и в то же время — совсем нет.