Я бы хотела сделать для него больше, но я не обучена медицинским процедурам. Все, что я умею, — это быстрые меры. Ему повезло, что удар пришелся достаточно далеко вбок, чтобы избежать всех основных органов и задеть только мышцу.

— Они проверят наши раны как положено, после испытаний? — спрашиваю я, убирая пропитанный кровью бинт и прижимая к ране новый, плотный сверток.

— Ага, и дадут нам несколько недель на восстановление. Ты удивишься, насколько все по-другому по ту сторону.

Его дыхание неровное, что доказывает: его тело правильно реагирует на боль, но его разум отключен от нее. Должна признать, это хитроумная разработка. Лекарство, способное на такое, потенциально может создать непобедимую армию. Сознание солдат будет сложнее сломать, это уж точно — особенно в ситуациях с пытками. Но только если они смогут остановить гибель солдат от этих таблеток.

Что бы подобное натворило, окажись оно в большом мире? Эта мысль наводит на меня уныние.

Кэмерон опускает голову, чтобы выровнять дыхание. Я провожу рукой по его шее сзади, проверяя, не стал ли он липким от потери крови. Он вздрагивает от моего прикосновения и замирает.

— Прости, я просто…

— Нет. Это было…приятно. — Он звучит уставшим.

Я убираю бинт и с облегчением вижу, что кровотечение замедлилось. Невозможно сказать, есть ли необратимые внутренние повреждения, раз он ничего не чувствует. Я заканчиваю перевязку как могу и накладываю поверх бинта водонепроницаемую повязку, чтобы он мог принять душ. Боже правый, нам обоим это необходимо. Надеюсь, раз мы так долго были в лазарете, душевые к этому времени уже опустели. Должно быть, уже за два часа ночи.

— Все готово, — говорю я, спрыгивая со стола и подходя к нему. Он поднимает голову и вытирает рукавом под носом. На рукаве остается мазок темно-бордовой, почти черной жидкости. Она еще темнее, чем была раньше.

Обеспокоенность на моем лице, должно быть, очевидна. Кэмерон отвечает слабой ухмылкой.

— Со мной все в порядке. Чтобы убить меня, нужно нечто большее, чем просто ножевое ранение, — бормочет он, и его взгляд снова скользит к моему разрезанному уху. Это такая мелочь по сравнению с его раной. Не знаю, почему он продолжает смотреть на него, будто это самое ужасное, что он видел в жизни.

Несколько швов — и все будет в порядке, пока мы не выберемся отсюда.

Я ополаскиваю руки в раковине, глядя на запачканную красным кожу и ногти.

— Ты всегда «в порядке», Кэмерон, — мрачно шепчу я, и у меня разрывается сердце от того, что он в это верит.

Я почти таю от счастья, когда из душевой лейки течет теплая вода. Прошли недели с тех пор, как я в последний раз знала, что такое горячий душ. Это роскошь, которую я не ожидала после жестокостей Подземелья.

Из моих губ вырывается вздох, когда я смываю с кожи грязь и кровь. Грязная вода завихряется и уходит в стоки, пока я скребу каждый сантиметр своего тела с головы до ног. Вокруг в основном тихо, слышны лишь тихие всхлипывания и звук воды, плещущейся о плитку от тех немногих, кто еще здесь.

Большинство кадетов уже на своих койках, укрылись, храпят, отсыпаются под обезболивающими и готовятся к следующему испытанию, которое начнется завтра на закате.

Единственное, чего я хочу сейчас, — это горячей еды и сна.

Я заканчиваю принимать душ и иду через комнату к скамейкам, чтобы взять свежую одежду. Одежда и форма с первого испытания были собраны в контейнер и сейчас горят на улице.

Кэмерон сидит на деревянной скамье, прислонившись спиной к стене. Его взгляд падает на меня.

— Тебе бы спать, — шепчу я. Он закончил мыться десять минут назад, так почему бы ему просто не пойти к нашей койке? Ну, полагаю, теперь коек хватает, так что нам не обязательно делить одну, но втайне я надеюсь, что мы все же будем.

Он не отвечает. Кэмерон просто закрывает глаза и откидывает голову назад. Я сглатываю комок в горле и игнорирую его присутствие, пока заплетаю волосы в косу и чищу зубы. Я отказываюсь смотреть на себя в огромное настенное зеркало в конце душевой. Не хочу знать, насколько сильно я в синяках и ссадинах.

Пальцы скользят по моей шее, пугая меня и заставляя оторвать взгляд от раковины. Кэмерон заправляет выбившуюся прядь волос в одну из петель моей косы.

— Розовый тебе к лицу. Я говорил тебе это? — бормочет он, а его глаза изучают мои черты.

Я делаю глубокий вдох. Я слаба перед его гравитацией; так близко мы неизбежно столкнемся. Я замечаю, что его рука на раненой стороне безвольно свисает. Сквозь меня просачивается беспокойство.

— Кэмерон… твоя рука.

Он напряженно ухмыляется.

— Сейчас мы ничего с этим поделать не можем, любимая. Утром, наверное, будет лучше, так что давай поспим, пока есть возможность.