Я внимательно его оцениваю. От сдержанной угрозы в его взгляде до того, как витиевато он выдает информацию, он напоминает мне Рида. Мысль о том, что я больше не увижу его, — пожалуй, мое единственное настоящее сожаление.

У каждого умелого, непонятого злодея есть наставник, верно? Что ж, Рид — мой. Он был вундеркиндом в нашей маленькой академии среди всех семей преступного мира. Хотя мы одного возраста, он всегда был как минимум на пять лет впереди во всем. Слишком умен и порочен для своего же блага.

Но Рид научил меня смиряться с моей судьбой палача. Он показал мне, как превращать смерти во что-то прекрасное, оставлять на них мой собственный почерк. Иногда мне интересно, было ли это просто чтобы посмотреть, как далеко он может зайти в манипулировании моим разумом. Рид всегда говорил, что любит монстров, которые живут внутри людей. Больше всего ему нравилось выпускать их наружу. Именно поэтому Грег сделал Рида своей правой рукой.

— И сколько солдат Темных Сил заработали свои карты? — Моя нога тревожно подрагивает. Он выводит меня из равновесия таким ощущением, словно мне в карманы пальто кладут камни, и вот-вот швырнут в море.

— Пока что никто. — Нолан цокает языком и наклоняется вперед, опираясь локтями на стол, в насмешливом жесте. — Ты, однако, забегаешь вперед, кадет Мейвс. Вполне возможно, ты не переживешь даже свою первую ночь.

— Это обнадеживает, — гладко отвечаю я, слегка смущенная отсутствием объяснений с его стороны, куда именно я отправлюсь на эту одну ночь перед учебным лагерем. Не показывай ему, что ты обеспокоена. Я заставляю свое выражение лица оставаться невозмутимым и слегка приподнимаю подбородок.

Его жестокая улыбка говорит мне, что он получает удовольствие, раздавая маленькие обещания свободы. Но я не уверена, что во мне осталось достаточно сил, чтобы тянуться к этим проблескам надежды. Я уже отдала миру все, что у меня было.

Глава 2

Глава 2

Кэмерон

После тридцати дней камера изоляции уже не так плоха. Мне даже отчасти нравится. Нет ничего лучше, чем остаться наедине со своими мыслями, разговаривая с серыми стенами, серым потолком и серой дверью с решёткой. И гадать — в своём ли ты уме, или, быть может, никогда им и не был.

Я лежу спиной на холодном полу, согнув ноги в коленях, и подбрасываю в воздух мячик из резинок. Это моё единственное развлечение, если не считать хождения по комнате в ожидании конца моего наказания. Не то чтобы я ненавидел одиночество — на самом деле, я его предпочитаю, — но мысль о том, что происходит там, в моё отсутствие, сводит меня с ума, чёрт возьми.

Моему отряду нужен я. Я и так уже достаточно подвёл лейтенанта Эрика.

Я несколько раз бью себя ладонью по виску. Я не убью своего следующего напарника. Не убью. Я вбиваю эти слова себе в голову.

Я ведь не специально.

Боже, сколько раз это уже было? Три? Моя рука замирает от этой мысли, и резиновый мячик шлёпает меня по лбу. Я моргаю и медленно выдыхаю. Пиздец.

В прошлый раз моя изоляция длилась всего десять дней, и кто знает, сколько продлится на этот раз. Я сажусь, подхожу к раковине и, прежде чем посмотреть на себя, сжимаю её фарфоровые края. В последнее время мои зелёные глаза потускнели, а кожа заметно побледнела без солнечного света.

Я поправляю повязку на веке и проверяю, не зажила ли ещё больше рана, которую оставил мне лейтенант Эрик, рассекший мне глаз. Зрение я, к счастью, не потерял, хотя склера изредка всё ещё кровоточит. Сейчас в основном всё уже зажило. Я до сих пор не могу открыть глаз полностью, но я не из тех, кто любит жаловаться. Я выбрасываю повязку в мусорную корзину.

Я чувствую себя довольно хорошо, несмотря на то, что выгляжу так, будто умираю. Мои взъерошенные светло-русые волосы стали почти белыми. Это из-за препаратов, которые дают мне Тёмные Силы; мой естественный светло-коричневый оттенок волос заметно посветлел. Тёмные круги под глазами придают мне безжалостный вид. Ну, разве я не безжалостен? Я трясу головой и снова бью себя ладонью по виску.

Я изменюсь. Я не убью следующего.

В какой-то момент, пока я погружён в свой самовдохновляющий внутренний монолог, металлический замок скрежещет по шестерёнкам, и дверь моей камеры открывается.

Я наклоняю голову и ожидаю увидеть Эрика, зашедшего, наконец, забрать меня, но это совсем не тот, кто входит.

Генерал Нолан?

Он на несколько дюймов ниже меня, а мой рост — шесть футов четыре дюйма, так что он отнюдь не мал, но то, что привлекает мой взгляд, — это миниатюрная женщина с розовыми волосами, стоящая рядом с ним. Не цвет жевательной резинки. Скорее, как пастельно-розовая роза, цветущая в конце весны, чьи лепестки раскрываются на утреннем солнце. Её оливковая кожа гладкая и прекрасная; её глаза непохожи на всё, что я когда-либо знал. Они пронзают меня, золотисто-карие, словно гроза, встретившая лесной пожар.