— Хочешь сказать, ты — нет? Твои зубы — жизненно важное оружие. — Он встаёт и протягивает мне руку. Я ожидаю увидеть на его лице самодовольную ухмылку и удивлена, обнаружив, что он искренне улыбается мне.

Я беру его руку, и он быстро поднимает меня.

— На сегодня достаточно. Я надеялся, что ты освоишь это до завтрака, но мы будем повторять каждое утро до начала испытаний. — Он дёргает за одну из моих кос и кивает головой в сторону двери. — Пошли завтракать.

Глава 12

Глава 12

Эмери

Завтра нас отправят на испытания.

С тех пор, как Рейс попытался меня убить, между мной и Кэмероном установилась более глубокая связь. Тренировки ранним утром были сущим адом, но я получила огромное количество знаний и уверенности в ближнем бою.

Кэмерон ответственен за каждый синяк, порез и больную мышцу, и всё же я ловлю себя на том, что жажду больше времени с ним в темноте. Больше времени в нашей интимной тишине, где он снова и снова доказывает, как легко солдату Тёмных Сил покончить со мной. Как легко ему отнять мою жизнь, если бы он захотел. Когда он захочет.

Интересно, сколько людей пало от его рук? Сколько ещё падут после меня? Эта мысль неприятна. Она вызывает ужасные образы людей, которых я сама предала в прошлом. Выражение их глаз, когда они знают тебя лично, — вот что задерживается в памяти дольше всего.

Хотя я благодарна за его личные тренировки, меня беспокоит, как изменилась наша динамика. То, что я сознательно опускаю защиту, когда нахожусь рядом с ним. Мне лишь бы только не хотелось, чтобы его затянувшиеся взгляды и украдкой брошенные взгляды так сильно не будоражили боль в груди.

За ужином старший сержант сообщает нам, что утром нас первым делом отправят. Первое испытание начнётся только на закате, когда мы все доберёмся до удалённого места.

Рейс всё равно должен участвовать, даже с его изувеченной рукой. Девяти дней в гипсе недостаточно, чтобы залечить такую рану, прежде чем быть брошенным на испытания, которые, как я полагаю, будут проходить на открытом воздухе где-то здесь, на Аляске. Здесь полно обширных ландшафтов и гор, где никто даже не узнает, что эти события происходят.

Я уже с ужасом думаю о том, как там будет холодно, и придумываю способы согреться без костра.

Один из способов предполагает совместное тепло тел, но вряд ли это будет возможным. Я кошу глазом на Кэмерона, который устраивается на своей койке. Тёмные круги под глазами выдают его паршивый ночной отдых. Я не знаю, как ему удаётся сохранять контроль так хорошо, учитывая все его недомогания. По крайней мере, его носовые кровотечения не были такими сильными, как то, в ванной. Я никогда не видела, чтобы кто-то падал и почти терял сознание от кровотечения из носа. Он сказал, что это обычный побочный эффект таблеток, но мне от этого не легче.

— Все твои часы в библиотеке заставили тебя почувствовать себя более готовой к испытаниям? — тихо бормочет за моей спиной Кэмерон, и в его тоне звучит намёк на сарказм. Всё свободное время здесь, внизу, которое я не провожу в оружейной, я провела в библиотеке, напичкивая голову знаниями обо всём — от психологии до убийств и выживания. Он проводит рукой по моим волосам, чтобы убрать их с его лица, как я думаю. Я закрываю глаза и наслаждаюсь этим трогательным чувством, пока есть возможность.

Я смотрю в темноту, зная, что все остальные здесь, наверное, тоже лежат без сна и боятся завтрашнего дня так же, как и я. Нас полностью оставили в неведении относительно того, чего ожидать. Кэмерон сказал, что они меняются каждый год, так что и он сам не был уверен, но он, конечно, не кажется обеспокоенным этим, в отличие от остальных.

— Возможно. Это зависит от того, что представляют собой испытания, — отвечаю я шёпотом. Мы оба знаем, что там мы будем сами по себе; все остальные здесь внизу хотят нас мертвыми. Он лишь кивает и несколько минут не говорит. Так что я меняю тему. Нервы всегда делают меня болтливой. Это помогает не давать тревоге накапливаться.

Рид говорил мне, что когда я чувствую, как тревожные демоны собираются у меня в груди, вместо того чтобы отталкивать их, я должна принять страх, который они несут. Что отрицание эмоции приводит к худшим вещам, таким как панические атаки.

Он, конечно, всегда был прав. Так что я выговариваю свою тревогу, а не проглатываю её.

— Чем ты хотел заниматься в жизни? Ну, знаешь, до того как всё повернулось к худшему, — спрашиваю я. Нам удавалось успешно обходить наши личные жизни. Ну, прошлые жизни, в нашем случае, ведь солдаты Тёмных Сил мертвы для мира наверху.

Тихий смешок вырывается у него из губ и согревает мою шею.