Справа доносится лёгкий шаркающий звук ботинка по полу. Я поднимаю руку, не представляя, куда и в каком месте он целится. Я слышу, как его рука рассекает воздух, за мгновение до того, как его ладонь касается моего затылка.

— Мёртва, — говорит он с непозволительным для моего спокойствия весельем.

— Это тупо. Никто так не дерется, — возражаю я и отбиваю его руку.

Он хмыкает, и по голосу я слышу, что он ухмыляется.

— В этом-то и суть. И хочешь верь, хочешь нет, но многие так делают. Ты не продержишься и секунды в тёмной комнате или в безлунную ночь с другими смертельно обученными солдатами. Что, если тебе в глаза попадёт масло или… — он указывает на свой глаз, — …его порежут, и ты не сможешь видеть? Как ты будешь сражаться? Просто сдашься и умрёшь?

В ответ он получает моё хмурое выражение лица.

— Ты теперь в яме дьяволов, помнишь? У нас нет никакого «этикета убийств» или какой там хренью ты раньше занималась.

— То есть, ты имеешь в виду, что я сражалась, имея моральные принципы, как человек с крупицей достоинства? — говорю я саркастично. Должен же быть какой-то кодекс, нет? Мне хочется думать, что у меня была мораль. Если мне не приходилось кого-то пытать, я, по крайней мере, давала быструю смерть.

Кэмерон смеётся, его тёплое дыхание касается моего плеча. Я резко поворачиваю голову в сторону. Я совсем не слышала, как он двинулся. Сосредоточься на слухе, ругаю я себя.

— Да, у нас этого нет. Думаешь, кого-то ебёт, как ты убьёшь врага или как они убьют тебя в Тёмных Силах? — Он проводит пальцем вдоль моего позвоночника, и по коже бегут мурашки. — Да ладно, Эм, ты должна это понимать. Иначе как бы мы вообще что-то делали?

Удар под колено подкашивает меня, и я падаю на руки и колени. Я стискиваю зубы и замахиваюсь рукой за спину, с разочарованием понимая, что не попала ни во что.

Он похлопывает меня по макушке.

— Мёртва.

Я стону.

— Снова. Вставай, — приказывает Кэмерон.

Я подчиняюсь. Снова. И снова. И снова. Пока мои колени не начинают болеть, а тыльные стороны рук не покрываются синяками от блокировки некоторых его ударов.

Я падаю на пол, тяжело дыша и сверля его взглядом. Свет наконец-то мерцает и включается, и у меня появляется надежда, что мы закончили. Меня слегка бесит, видя его таким невозмутимым, с руками в карманах и без единой капли пота на лбу. Я едва могу отдышаться.

— Мы ещё не закончили, — бесстрастно говорит он, глядя на меня сверху вниз полуприкрытыми глазами.

— Что теперь? — с ужасом думаю я, что придётся снова подниматься на ноги. Он усмехается, и блеск в его глазах согревает меня изнутри. Теперь я жалею, что снова не темно, чтобы его жестокая привлекательность меня не отвлекала.

Кэмерон подходит вплотную, методично заводит ногу за мою и обвивает рукой мою грудную клетку.

— Вырвись из этого приёма. Будем продолжать до завтрака или пока ты не победишь меня в этом. — Он вздыхает. — Твои полные негодования глаза не вызовут у меня жалости, Эм. — Он усмехается.

Так близко он смотрит прямо в мои глаза, зажигая во мне всё огнём. Его рубашка приподнята, и его кожа касается моей чуть выше талии. Я резко вдыхаю и отгоняю любые непристойные мысли, особенно те, где он трётся своим членом о меня.

— Сосредоточься. — Его голос дрогнул, а брови сдвинулись в выражении сдержанности.

По крайней мере, не я одна страдаю.

Я дёргаюсь в сторону, пытаясь вырваться из его хватки, но он предчувствует это и подтягивает ногу, эффективно отправляя меня прямиком на пол.

Мудак. Я в ярости, поднимаюсь, и мы снова занимаем ту же позицию. На этот раз я стараюсь провести бедром по его паху. Его глаза сужаются, и он сжимает челюсть. Я пользуюсь моментом, когда его концентрация нарушена. На этот раз я бью его локтем в живот и поворачиваюсь в его захвате.

Он крякает, и как раз когда я думаю, что вот-вот вырвусь, он ловит мою руку и снова бросает меня на пол. На этот раз он опрокинут на меня, его колено — между моих бёдер, а руки прижимают мои запястья к полу.

Мы оба дышим поверхностно. Прядь его мягких волос спадает на лоб, закрывая один глаз, пока он остаётся надо мной.

Моя грудь согревается, и я остро осознаю каждое место, где он меня касается. Он проводит ленивую линию по нежной стороне моего запястья, его колено раздвигает мои ноги как раз настолько, чтобы прижать меня к центру, пока он наклоняется.

Он склоняется к моей шее, и, вопреки всем сигналам тревоги, трепещущим в моей голове, я откидываю голову назад, подставляя ему своё горло, в надежде на…

Кэмерон кусает меня за шею.

— Ай!

Он отпускает мою плоть и улыбается, касаясь губами моей кожи.

— Мёртва.

Ради всего святого, этот мужчина — безумец.

— Дай угадаю, ты уже использовал этот приём раньше, — говорю я, отворачивая голову, когда он откидывается и отпускает мои запястья. Он, должно быть, видит густую краску на моём лице так же отчётливо, как я её чувствую.

Он усмехается.