Уроки тянутся бесконечно. В столовой я сажусь со всеми своими подругами (и Ариадной), которые обсуждают, какие платья они наденут на бал и с кем пойдут. Я не могу дождаться возвращения домой. Вернее, я не могу дождаться момента, когда снова почувствую себя нормально, потому что даже когда я вернусь домой, я все равно буду чувствовать себя ужасно. Хотя дома я хотя бы могу плакать и есть мороженое, не боясь, что меня кто-то потревожит.

Я стараюсь избегать Ариадну как можно больше и чувствую тошноту, когда вижу Джастина МакГрэя, прогуливающегося по коридорам с победоносной улыбкой на лице, словно говоря: "Я выиграл, Риз Расселл". Это просто отвратительно.

Наконец-то звонит звонок, и я сажусь на автобус, чтобы вернуться домой, хотя он останавливается в нескольких километрах от дома, потому что маршрут не заходит в престижные жилые районы. Да, я знаю, о чем вы думаете: Риз Расселл едет на общественном транспорте — настоящее зрелище.

Я падаю на кровать, словно моя жизнь от этого зависит, и включаю телефон. У меня десять пропущенных звонков от Эроса. И два новых голосовых сообщения.

Мне требуется несколько секунд, чтобы обдумать варианты: не слушать их и попытаться пережить все это или послушать и снова чувствовать себя ужасно, потому что я не знаю, стоит ли дать ему шанс объясниться и продолжать плакать, не зная, что делать со своей жизнью.

Определенно выбираю второй вариант.

"Привет, Расселл, это снова я. Знаю, ты не станешь это слушать, ведь ты всегдаговоришь, что голосовые сообщения уже не в моде, и, если кто-то хочет что-тосказать, пусть скажет лично. Ладно, у меня не так много времени, поэтому простохочу сказать, что скучаю по тебе безумно. Это чертов ад без тебя, и это всего лишьдва дня. Просто хочу, чтобы ты знала — я не собираюсь сдаваться. Потому что мыоба знаем, что я чувствую, и я буду за это бороться. Надеюсь, ты это услышишь, я...". Он хотел сказать "я тебя люблю"? Глубоко вздыхаю. Он говорил, что никогда не испытывал такого к кому-либо и не был уверен, каково это — любить. Ладно. Не плачь, ты справишься. Это сообщение было отправлено вчера вечером, так что я нажимаю на сегодняшнее. Оно было отправлено меньше часа назад.

" Ну, ты знаешь, кто это. Я больше не могу, Расселл. Не знаю, чем ты сейчас занимаешься, но я еду к тебе домой..." О боже. Что?

"...мне все равно, будет ли там твой отец, мне все равно, если вызовете полицию. Ноя не могу вынести мысли о том, что тебе плохо из-за меня. Я ненавижу себя за это идумаю, что ты заслуживаешь объяснения, принцесса." Черт. Только не "принцесса"... Он не может назвать меня так и ожидать, что я никак не отреагирую. Более того, мне кажется, он сделал это специально, потому что мое сердце сейчас колотится в тысячу раз быстрее.

"На этот раз да, я люблю тебя, Риз Расселл." И звучит сигнал, что сообщение закончилось.

Я чувствую, как адреналин разливается по телу. И я не знаю, связано ли это с тем, что он сказал, что любит меня, или с тем, что он уже едет. Судя по времени отправки сообщения, он уже должен быть здесь. Я бегу в ванную и смотрю на себя в зеркало. О боже, я выгляжу ужасно.

Я размышляю, успею ли накраситься или причесаться, прежде чем Эрос появится, как вдруг дверь в мою комнату резко открывается.

Я выхожу.

— Расселл. — Его глаза встречаются с моими. Тысячи эмоций проносятся, между нами, и этот взгляд длится вечность. Кажется, будто прошли месяцы, хотя на самом деле прошло всего три дня с тех пор, как мы не виделись. Его глаза, его волосы, всё... почти как мираж.

Я столько думала о нём, что теперь видеть его вживую кажется странным.

— Эрос. — говорю я с оттенком удивления. Я знала из сообщения, что он придёт, но не думала, что поднимется ко мне в комнату.

— Прежде чем ты что-то скажешь... Я не хочу причинять тебе боль, клянусь, что никогда бы этого не сделал. Поэтому, пожалуйста, не вызывай полицию, просто позволь мне...

Он выглядит очень встревоженным, как будто боится, что я могу исчезнуть в любой момент.

— Я знаю. — перебиваю его.

— Что? — спрашивает он, сбитый с толку.

— Я знаю, что ты не причинишь мне вреда. Я обдумывала всё это и не понимаю, как могла прийти к выводу, что ты мог быть тем анонимом. Правда, мне очень жаль, я была в состоянии истерики. Но это ничего не меняет, между нами. — добавляю я после. Я даже не злюсь, я разочарована. А это намного хуже.

Его плечи расслабляются. Моё сердце кричит мне подойти и поцеловать его, забыть обо всём, что произошло, но это не так просто.

— Я понимаю. Всё это моя вина. — отвечает он. И мне совсем не легче подавлять свои инстинкты. — Этот блокнот... — вздыхает он. — У меня он с детства. Я записывал туда имена людей, которые причиняли мне боль, чтобы потом отомстить. И да, иногда они даже ничего плохого мне не делали, но я был ребёнком без семьи, которого обвиняли в убийстве. Просто мой разум пошатнулся, у меня не было образования, и в голове была только одна мысль — заставить всех почувствовать то же, что чувствую я. Это было ужасно — так ощущать себя каждый день.

Он медленно приближается ко мне, делая маленькие шаги, а я отступаю назад.