Моему отцу всё равно, если я прогуливаю занятия, если причина уважительная. Я знаю, что буду одной из лучших в классе, даже если не посещаю уроки — всегда могу взять конспекты у подруг или кого-то из ребят. Главное, что он знает: я стараюсь учиться хорошо, и это делает его гордым.

Поднимаюсь наверх, бросаю рюкзак возле стола. Снимаю одежду и достаю жёлтый купальник из ящика. Открываю дверь шкафа с зеркалом, и когда уже собираюсь снять бельё, замечаю что-то новое.

На верхнем левом углу зеркала приклеена записка. Я срываю её и читаю. Текст вырезан из газет и журналов разного размера.

"Риз Расселл. Ты думаешь, что у тебя есть всё, правда? Думаешь, что тысовершенна, но никто не идеален. Все страдают, и ты не станешь исключением. Япрослежу, чтобы ты получила то, что заслуживаешь. Открой глаза, я повсюду." Меня пугает мелодия телефона, раздающаяся по всей комнате.

Я роняю записку дрожащими руками и отвечаю. Это мой отец.

— Риз, дорогая, оставайся там, где ты есть. Закройся и не выходи.

Ладони потеют, дыхание учащается. Я подхожу к двери и запираю её на замок.

— Что? Почему?

— Это не было несчастным случаем. Кто-то перерезал трос прожектора, чтобы он упал на тебя. Мы расследуем, кто это мог сделать, но пока не хочу, чтобы ты подвергалась опасности. Кто-то охотится на тебя.

Глава 2

ЭРОС Наконец-то, спустя семь лет, я могу выйти отсюда. Наконец-то я могу покинуть это гребаное пекло и заняться тем, что планировал с того момента, как какой-то ублюдок запер меня в этой тюрьме.

Полицейский достает маленький ключик, чтобы снять с меня наручники.

— При малейшем нарушении — не думай, что снова окажешься здесь... — говорит он, специально сжимая мои запястья. — Ты попадешь в место похуже. И не думай, что нам будет тебя жалко. — Я уже собирался возмутиться, когда почувствовал, как наручники разжались за моей спиной.

— Парень, по сравнению с тюрьмой это место — рай, — добавляет другой. — Так что лучше веди себя прилично, для твоего же блага.

Я не отвечаю. Смотрю во внутренний двор через металлические решетки.

— Могу попрощаться? — спрашиваю у полицейских. Они переглядываются, обдумывая, не сделаю ли я чего-то плохого. Наконец, кивают.

Ответ — да. Конечно, я могу что-то сделать. Но они об этом не узнают.

Я подхожу к Диего, моему лучшему другу, который стоит, прислонившись к стене, скрестив руки. Нас разделяют железные прутья.

— Я вытащу вас отсюда, — говорю как можно тише, обращаясь к нему и его младшему брату. Тот смотрит на меня с сияющими глазами, полными восхищения.

— Ты вернешься? — спрашивает маленький Саймон.

— Постараюсь, — отвечаю, растрепав его светлые волосы рукой. — Но сначала мне нужно кое-что сделать.

Диего качает головой.

— Мы справимся. Не рискуй, ты наконец-то свободен, брат.

Саймон кашляет. Он болен, и никто, кроме его брата Диего, который для меня тоже как брат, о нем не заботится. Диего мог выйти отсюда еще несколько месяцев назад, но решил остаться и работать, чтобы ухаживать за Саймоном. Средств на лекарства нет, а врач появляется здесь раз в год. Здравоохранение — полное дерьмо, и я сомневаюсь, что это законно. В этом исправительном учреждении существует только один закон — закон сильнейшего.

— Я вам должен, — отвечаю.

— Поторопись, парень! — кричит один из офицеров. Я бы врезал ему, да и не раз уже делал это, но после наказаний ничего хорошего не было.

Незаметно достаю из кармана черный нож и передаю его Диего через решетку. Он немного в крови, но это не важно. Диего делает вид, что скрещивает руки, и прячет нож под мышкой, кивая в знак благодарности. Теперь, когда меня здесь нет, кто-то должен держать остальных в узде.

Больше ничего не говоря, я поворачиваюсь и засовываю руки в карманы, направляясь к выходу.

— Так вот, легенда Эрос Дуглас наконец уходит, — говорит Маргарет, администратор. Это пожилая дама с лишним весом. Когда я сюда попал, я выжил благодаря ей — она прятала еду для меня, когда старшие отбирали у меня пайки. Она — единственная, кого я здесь терплю, и единственная, кого я никогда не обидел.

— Буду скучать по твоим визитам в комнату наказаний.

— Разве это не была моя комната? — отвечаю. Маргарет смеется.

— Пока, парень. Береги себя.

Офицеры открывают дверь исправительного учреждения, и я спускаюсь по лестнице с маленьким кожаным баулом в руке. Он полупустой, но то немногое, что есть внутри, я хочу сохранить. Полуденное солнце бьет мне прямо в лицо, и горячий ветер обдувает меня, атмосфера душная, но я начинаю чувствовать свободу.

— Мистер Расселл ждет тебя вон в той машине, — комментирует офицер, указывая на черный спортивный автомобиль, припаркованный на тротуаре. — Ты останешься с ним, пока не найдешь постоянную работу и не начнешь получать стабильный доход. До тех пор ты должен подчиняться ему. Он за тебя отвечает.

Я знаю. Мне это повторяли тысячи раз в последние дни.

— Начинаю думать, что ты не хочешь со мной прощаться, — говорю.