— Ты невыносимый! Убирайся отсюда!

— Ты закончила с оскорблениями, или мы можем идти? — говорит он, прогуливаясь по моей комнате, осматривая её, как в тот момент, когда я его встретила.

Я начинаю краснеть от гнева. Я его терпеть не могу.

— Ты... куда, черт возьми, хочешь пойти? Я с тобой никуда не пойду, идиот!

Я подхожу к нему и начинаю толкать его в грудь, чтобы он вышел из комнаты, но он просто смотрит на меня с вызовом.

— Это сюрприз, поверь мне, тебе понравится.

— Уходи.

— Иди со мной.

Мы с ним устраиваем молчаливое противостояние. Я снова держу полотенце, он облизывает губы, глядя на меня, и я не могу не смотреть туда. Боже, как он, красив... и его губы... Жаль, что стоит ему открыть рот, и ты хочешь закрыть его кулаком.

— Ладно, я пойду, если ты уйдешь сейчас и дашь мне возможность одеться, — говорю наконец, стараясь говорить уверенно и спокойно.

— Я уйду, но не забудь, что теперь твоя комната без двери. Любой может заглянуть и увидеть тебя без полотенца. — шепчет он с хриплым голосом.

Я сглатываю, пока он поворачивается и начинает выходить из комнаты. Но я не успокаиваюсь, пока не слышу, как закрывается дверь его комнаты.

Черт, какой он... красивый? Привлекательный? Неотразимый? Соблазнительный?

Совершенный...? Ах! Что со мной? Мы ведь говорим о Эросе! О том самом парне, который кажется, что только и делает, что раздражает меня круглые сутки.

Я глубоко вздыхаю, закрываю глаза и быстро хватаю одежду. Я выбираю белый топ с тропическими цветами и высокие шорты с кроссовками. Надеваю сережки-колечки и собираю волосы, прежде чем выйти через несуществующую дверь моей комнаты.

Эрос отправляет мне сообщение, что ждет меня в машине, и я запираю дверь дома на ключ. Я все еще думаю, что скажу своему отцу, когда он спросит, почему в моей комнате огромная дыра в стене, но лучше отложить этот вопрос на потом.

Я сажусь на переднее сиденье, застегиваю ремень безопасности, и Эрос не тратит ни секунды, чтобы завести машину и поехать. Я ставлю ноги на бардачок.

— Ты мне уже скажешь?

Его серьёзное и сосредоточенное выражение лица, пока он водит, заставляет меня хотеть смотреть на него всё время, но я знаю, что он это заметит, поэтому отворачиваюсь и смотрю через окно.

— Ты злишься. Тебе всё, что происходит, мешает, и ты не знаешь, кого обвинить. Тебе нужно выпустить пар, и я сомневаюсь, что ты будешь делать то, что я бы сделал, потому что ты всего лишь девочка, — я закатываю глаза. — Так что ты поможешь мне с моим планом мести.

Поднимаю бровь.

— Что? — я смеюсь. Его лицо остаётся неизменным. Он не шутит. — Твой план мести?

Что это вообще?

Он молчит. Поворачивает налево, и я понимаю, куда мы едем. На порт. Он припарковывает машину в довольно уединённом переулке, оставляя ключи в замке зажигания, что довольно рискованно, учитывая, что это дорогая машина, и её могут легко украсть. Но я не говорю ничего. Выходя из машины, я следую за ним. У него большая спортивная сумка, но я решаю не спрашивать. Пусть меня удивит.

Мы идём к пристани, дальше по тёмным переулкам, пока не оказываемся на огромных площадках с заметными следами от шин на асфальте. Морской ветер развивает мои волосы, а воздух пахнет солью. Мы на месте, где проводятся нелегальные мотогонки.

— Что...?

— Видишь эти мотоциклы там? — спрашивает он, указывая на три кастомизированных больших мотоцикла и прерывая меня. — Мы их уничтожим.

Я делаю выражение ужаса.

— Ты что, серьёзно? — он начинает решительно идти вперёд, вытаскивая бейсбольную биту из сумки. О, боже. Он серьёзно.

— Эрос! Подожди!

Я подбегаю к нему, и он протягивает мне биту, смотря мне в глаза.

— Что скажешь, Риз Расселл? Осмелишься быть плохой девочкой?

Несмотря на ситуацию, я смеюсь. Я качаю головой, но беру биту.

— Ты с ума сошёл.

Эрос достаёт какой-то инструмент из сумки, пинает мотоцикл и начинает прыгать на нём, пинать его. Я закрываю рот руками.

— Боже мой.

— Давай, Расселл, твой черёд.

Я смотрю на биту в руках и на мотоцикл.

— Нет... не могу. Я не осмелюсь. Не знаю, чьи это мотоциклы, это не честно.

Он вздыхает.

— Хочешь знать, чьи? — говорит он, отдышавшись, с полузакрытыми глазами. — Это мотоциклы тех мудаков, которые виноваты в смерти одного из моих лучших друзей. — он делает паузу. — Его звали Лукас, Лукас Харпер. — я морщусь от удивления, понимая. — Да, брат Пейтон. Лукас участвовал в этих гонках. Он был лучшим, чемпионом. И эти придурки так завидовали ему, что решили манипулировать тормозами его мотоцикла на самой важной гонке года. Лукас не выжил, а они до сих пор здесь. Всё ещё участвуют в гонках и каждое воскресенье идут в тот же бар пить пиво. С пяти до восьми вечера. И, угадай что, Расселл? У нас есть полчаса, чтобы отомстить.