Стандартная бумага с перечнем того, что теперь мне не полагалось. А именно: находиться и распоряжаться прислугой и имуществом в доме бывшего супруга, брать вещи без его разрешения и видеться с сыном.

О как, даже с сыном. Это мне особо не понравилось. Не скажу, конечно, что я горела желанием встречаться с ребёнком, которого никогда в жизни не видела, но сам факт!

Внизу стояла жирная подпись Руфуса, печать судейского отдела и, рядом, гадкая, но юридически грамотная приписка: «Брак расторгнут по причине недостойного поведения и измены со стороны супруги».

2.3

Я усмехнулась.

— Что ж, спасибо за оперативность. Значит, я свободна?

Он закатил глаза, словно я была ребёнком, который радовался какому-то леденцу, когда мог запросить шоколадную конфету.

— Именно так. И ещё, — он посмотрел на мои вещи, которые я отложила себе, усмехнулся, но ничего не сказал. Вместо этого кинул на кровать небольшой, но увесистый кожаный мешочек, который с глухим стуком ударился о шёлк. — Это на первое время за двадцать лет, прожитых в моём доме. Тебе должно хватить, чтобы не сдохнуть от голода, пока ты добираешься до монастыря. Наслаждайся своей нищетой, Ильмира. Ты сама этого захотела.

Я подняла мешочек, ощутив приятную тяжесть монет. Открыла. Внутри были серебряные монеты и немного, штук пять, не больше, золотых.

— Деньги всегда пригодятся, — спокойно ответила я, убирая мешочек в карман дорожного плаща. — Спасибо. Это было щедро… по меркам «широкой» души дракона.

Руфус вскинул бровь от моей невозмутимости, а затем прищурился.

— Убирайся. И чтобы к утру тебя здесь не было.

— С удовольствием, дорогой. Уйду даже раньше.

Оставаться рядом с простым изменником ещё куда ни шло, а вот рядом с отравителем… Нет уж, лучше я на улице буду спать, чем вздрагивать здесь от каждого шороха.

Руфус стоять над душой не стал, а я не собиралась здесь задерживаться. Быстро собрала оставшиеся вещи, убедилась, что никакими драгоценностями в комнате Ильмиры даже не пахло (вот же скупердяй этот недодракон!), закрыла сумку и, дождавшись Марию с небольшим узелком, вышла.

И в его скупердяйстве я убедилась еще когда поняла, что мне даже карета или повозка не полагалась. Не полагалась и всё! Куда бы мы ни направились, придётся топать ножками.

Руфус, слава тебе господи, не вышел посмотреть на жену в последний раз. Отсиживался, видимо, в своем кабинете с бокальчиком чего-нибудь не шибко здорового. Или в спальне кровать готовил для очередного «дополнения к интерьеру».

Но так даже лучше, видеть его лишний раз вообще не хотелось.

Слуги тоже не пришли нас проводить, попрятались по своим норам, словно крысы. Видимо, стыдно в глаза-то смотреть, Ильмира на самом деле изменницей не была, в отличие от своего, уже бывшего мужа.

Единственное, чему я действительно обрадовалась, что не пришлось лицезреть эту… как её там звали? Любовницу, в общем. Знаю, что по законам жанра, когда муж выгоняет старую жену ради новой, та обязательно придёт посмотреть на «позорный побег». Здесь же такого не было, а значит, любовница эта была на пару ночей, не больше.

Эх, жалко девчонку, красивая, но, видимо, глуповата, раз позарилась на такого мужика. Лучше б нормального нашла, который не меняет любовниц как перчатки.

Я обернулась, чтобы посмотреть, в каком доме жила Ильмира. Это был не замок, но очень богатый по средневековым меркам трёхэтажный дом. И находился он немного в отдалении от городских улиц. Мы миновали сад, большие кованые ворота и оказались на средневековой улице, вымощенной булыжником.

Улицы здесь были красивыми: брусчатые, широкие дороги, по которым ходили как богатые кареты, так и скромные повозки; по обеим сторонам возвышались красочные дома, украшенные кадками с цветами, вазоны, скамейки, фонари…

Если я правильно помню, этот город находился совсем недалеко от столицы империи. Понятно, почему он такой ухоженный. Но атмосфера здесь была… не очень дружелюбной.

Едва мы шагнули за калитку, я почувствовала на себе взгляды.

Горожане, лавочники, даже дети, как по команде, уставились на нас. Вроде бы и дальше шли по своим делам, но ни один из них не обделил нас своим вниманием. В их глазах не было любопытства, не было жалости. Была только откровенная, неприкрытая ненависть и презрение.

Похоже, здесь уже знали, по какой причине бывшая госпожа Ильмира покидает дом. Растрепал свою байку, драконья зараза. И когда только успел?

Я выпрямила спину и взяла свою напарницу под руку.

— Ничего, — проворчала себе под нос. — Я жива, свободна, и у меня есть деньги. Позор? Переживём! Пошли, Мария. У нас впереди целая жизнь.

А Руфус? Да плевать я хотела на него с высокой колокольни! Он еще получит по заслугам. От главного героя книги.

Глава 3

Путь из одного феода в другой оказался ожидаемо тяжелым. Но то была вынужденная мера, оставаться в городе, где каждый первый тычет в тебя пальцем, совершенно не хотелось.