Одетта, которую, наконец, перестало трясти от шока, тут же подскочила к мужу и начала гневно тыкать в меня пальцем.

— Ерин, она опозорила нашу семью! Руфус дал ей развод по причине измены!

Только она не знает, кто на самом деле кому изменил. И что-то мне подсказывает, что вшивой бумажке они поверят охотнее, чем моим словам.

Лицо Ерина мгновенно стало багровым. Он посмотрел на меня та-аким взглядом, что я должна была, наверное, задрожать от страха. Его гнев был почти физически ощутим. Это был гнев человека, который боится за свой имидж больше, чем за родственницу.

— Измена?!

4.2

Он заорал так, что задребезжали хрустальные вазы, но затем оглянулся на дверь, видимо, опасаясь, что его услышат, и сбавил тон. — Ты… ты принесла позор нашей фамилии! Ты понимаешь, что это значит для моей должности?!

— Ой, перестань, брат, — махнула я рукой. — Давай не будем устраивать театральный кружок. Я приехала к тебе с дороги, без гроша (ну, почти), и мне нужно, где переночевать.

Одетта тут же начала шипеть:

— Выгони её! Немедленно! Мы не можем держать в доме опозоренную женщину! Подумай о своей репутации! Что скажет народ? Что скажет… генерал?

Последние слова она произнесла с придыханием и толикой страха.

Так, кажется, кто-то здесь неровно дышит к правящему феодом дракону. Ну-ну.

Брат, проигнорировав жену, шагнул чуть ближе, но остановился на расстоянии вытянутой руки.

— Ты хоть понимаешь, что натворила? — прошипел он мне в лицо. — Понимаешь, какие слухи пойдут по городу? По всему феоду! Ты… ты опозорила уважаемую фамилию, поставила под удар свою семью и моё благополучие!

Да-да, вот с последнего и стоило начинать.

— Кто этот смертник? — продолжил Ерин, высоко задрав нос. — На кого ты променяла своего мужа? Дракона, на минуточку! Надеюсь, Руфус поквитался с… твоим хахалем.

Ах, какие слова-то мы знаем, я даже усмехнулась.

— Кто осмелился пойти на такое? — не унимался Ерин, начав нервно расхаживать вдоль дивана. — Кто посмел бросить вызов дракону? Кто вообще положил глаз на тебя, ведь ты…

Он недоговорил, смутившись от моего взгляда. Я, конечно, не слепая и внешность Ильмиры уже изучила, но пусть только попробует сказать вслух то, что вертится на его поганом языке, получит! И Ерин, видимо, тоже это понял.

— Да наверное конюх какой. Кто ещё позарится на… такую женщину?

Одетта не была столь разборчива в выражениях.

— Дорогой мой брат, а ты не допускал мысли, что эта приписка в бумаге может быть фикцией? — спокойно поинтересовалась я.

О-о, Ерина в этот момент надо было видеть. Он не только пошёл красными пятнами, но и, кажется, вот-вот мог получить инфаркт! Я даже забеспокоилась о его здоровье. На минуточку, пока он не открыл рот.

— Драконы — самые честные и порядочные люди Арканаса! Он не мог написать такую… такое, не имея доказательств! Я верю господину Руфусу, Ильмира. И очень, очень разозлён твоим поступком!

М-да, какое слепое обожание огромными ящерами. Хотя чего ещё можно ожидать от человека, обкрадывающего свой народ и, по сути, живущего за счёт драконов?

— Драконьи боги, а если он явится сюда со своим отрядом? Если решит отомстить не только тебе, но и мне? Боги, за что мне всё это? Я же честный человек, слова, грубого никому никогда, не сказал, работал на благо Империи…

Я даже воздухом поперхнулась от такой речи. Э, как он себя нахваливает-то, даже Одетта заслушалась. Я же не удержалась и фыркнула. Этим не только прервала хвалебную речь, но и привлекла к себе внимание.

Мы так гордились, что ты вышла за главу карательного отряда императора, а ты… ты посрамила эту честь!

— Да поняла я это уже, поняла, — отмахнулась я от него. Спорить сейчас не хотелось вовсе, всё равно не поверит, только воздух сотрясать буду и нервы себе подниму. — Ну так что, надеюсь, ты не выгонишь родную сестру из дома? На ночь глада и без гроша в кармане?

— Ерин, она только беду нам принесёт, — подначивала Одетта.

— А сплетни в городе распространяются так быстро… — нараспев проговорила я, давя на «больную мозоль» моего новоиспечённого братца.

Ерин тяжело дышал, того и гляди дым из носа повалит, переводил взгляд с меня на жену, а потом на Марию. Я буквально видела, как в его голове крутятся шестерёнки, пытаясь сообразить, что же ему, бедолаге, делать.

Выгнать меня — это риск. Вдруг я пойду по городу и начну рассказывать о «подлом брате-алькаде», который выгнал бедную несчастную сестру из дома? Оставить — не меньший риск. Что, если станет известно о причине моего развода? Это же скандал!

Для него, по крайней мере.

Наконец, он выдавил, сжимая кулаки:

— Хорошо! Ты останешься. На несколько дней. Пока я не разберусь, что с тобой делать дальше. Но чтобы ты носа не показывала за порог! Я не хочу, чтобы мой дом стал темой для сплетен!

Мария облегчённо всхлипнула и низко поклонилась.

— Благодарим вас, господин Ерин! Мы будем тише воды, ниже травы!