— Госпожа… б-благодарю вас, — выдохнула она наконец и снова опустила голову.

— Не за что меня благодарить. Это тебе… спасибо, что выполняешь свою работу. Надеюсь, несмотря на то, что я сменила род твоей деятельности, ты так же продолжишь хорошо трудиться.

Неожиданно в голове зашумело. Я успела лишь схватиться за виски и зажмуриться. Перед глазами возникла картина: две девушки-служанки и… Катрин? Я видела все ее глазами, чувствовала ее эмоции и… слышала ее голос:

«Мне странно жить в этих хоромах и покупать себе дорогие платья, которые мне не нужны, в то время как те, кто поддерживает в этом доме порядок и уют, ютятся в сырых каморках, да еще и без нормальной оплаты труда. У вас должно быть достаточно денег, чтобы лечиться при необходимости. Чтобы у ваших детей были игрушки и хорошая еда. С сегодняшнего дня зарплата всей постоянной прислуги будет повышена. Так же будет организован переезд. Теплых жилых комнат здесь полно! А для вас, Лиса, мы обустроим комнату так, чтобы и у тебя, и у Марии было свое личное пространство.»

Видение прошло. Я сделала глубокий, со свистом, вдох, шагнула в сторону и чуть не рухнула на пол. Меня подхватила Марта.

— Госпожа! Госпожа, позвать лекаря? — засуетилась она, ее голос дрожал от беспокойства.

— Нет, я… это последствия удара. Все… в порядке.

Марта кивнула и, убедившись, что я стою твердо, осторожно отпустила.

И что это было? Катрин? Неужели я буду видеть ее воспоминания? Выходит, она не была такой уж злодейкой, если думала о благополучии слуг.

Странно… Все очень, очень странно! Дети ее боялись. Марта была запугана до полусмерти. Но я чувствовала… чувствовала ее искреннюю тревогу за слуг в том воспоминании.

Как будто… это была не она. Или… ее так изменили отношения с Дареном?

— Госпожа, вы точно в порядке? — робко переспросила Марта.

— Все хорошо, Марта. Спасибо, что поддержала, — по-доброму сказала я, и служанка в ответ кивнула. Я действительно чувствовала себя хорошо, даже голова перестала болеть. Словно мой разум показал то, что хотел, и теперь дал мне передохнуть. Или это был не разум, а… магия? Здесь все работало на магии. Нужно к этому привыкнуть. Но пока… Удавалось с трудом. Всему хотелось найти разумные объяснения, которых, увы, у меня не было.

— Давай… давай пока возьмемся за работу, — предложила я. — А завтра я узнаю остальное у Евы. Если она… согласится мне помочь. Или… вспомню.

Я снова всмотрелась в лицо Марты в надежде, что она все же что-то добавит. Но она лишь молча кивнула.

Ладно. Сначала разберусь с посудой. А после… после пойду к детям.

Может, Тит что-то знает про эти счета. Или хотя бы объяснит, почему Катрин поссорилась с Евой. А еще… может, он сможет рассказать мне что-то о прежней Катрин. Как из доброй хозяйки она превратилась в ту, кем стала… Тит говорил, что она притворялась доброй. Но я чувствовала… Чувствовала ее искренность в том моменте. Так ли она… притворялась? Или что-то ее так сильно изменило?

Вопросов пока сильно больше, чем ответов.

Но самый главный вопрос сейчас — как мне заплатить за лекарство Вики. И как только разберусь с этим, начну разбирать остальное.

Дорогие читатели, пока наша героиня разбирается с домовой книгой, я хочу представить вам ещё одну замечательную историю в рамках нашего литмоба.

Это история о попаданке, которая оказалась в новом мире и получила в «наследство» огромный список долгов и четверых детей, остро нуждающихся в её помощи. Как же она будет выкручиваться? Узнаем в книге Александры Каплуновой

«Мачеха для четверых, или Ни одной инструкции».

Глава 17.1

Ирина

Меня ожидал путь по грязному, пыльному коридору. На стенах висели те же мрачные гобелены, а мраморные статуи смотрели на меня немым, вековым укором. В их каменных глазах читалась простая мольба: «Протри нас, пожалуйста!»

Но Дарен, очевидно, был глух к этой просьбе. Он явно ничего не убрал, а просто испарился в неизвестном направлении.

Раздражение подступило комом к горлу, и я не стала с ним бороться. Завтра он останется без завтрака. Как человек послевоенного поколения, я никогда не смогла бы лишить кого-то еды, даже мерзавца… Ведь я знала, каково это — сидеть голодным, знала цену каждому кусочку хлеба. Но с Дареном — иначе нельзя. Он не должен подумать, что может жить как ни в чем не бывало.

Я не откажу ему в завтраке. Просто сначала — работа. Потом — еда. В конце концов, я же не прошу чего-то невероятного. Всего лишь — протереть пыль!

Я подошла к комнате детей и услышала смех. Дети явно что-то обсуждали и были довольны, от этого потеплело на сердце.

Я постучала в дверь и услышала какой-то шепот, потом шарканье и, наконец, Тит громко сказал:

— Входите.

Я вошла в спальню и сразу отметила разительный контраст. В отличие от Дарена, дети постарались на совесть. Вся пыль в комнате была вытерта, кровать заправлена, хотя время уже шло к ночи, и даже подушки они аккуратно взбили и разложили по местам.