Для начала каждый нож, который попадал, мог заставить каждого из трех медведей упасть на землю всего на несколько секунд, но затем они начали оставаться на земле, по крайней мере, от десяти до двадцати секунд, а иногда и дольше. И когда они лежали, то казались почти без сознания, с открытыми глазами, было похоже на то, как будто все накопленные ножевые раны и кровопотеря приводили их в какое-то ошеломленное оцепенение.

После того, как я глубоко ударила Джерарда, по крайней мере, полдюжины раз, казалось, что он будет лежать некоторое время, а его язык вываливается изо рта. Его черный мех также, казалось, становился красным, как будто он был погружен в очень темно-красную краску.

Когда он упал, я сосредоточилась на двух других медведях из порожденных, один из которых все еще упорно преграждал путь Мэри обратно в дом. Теперь она стояла на ногах, смотря то на меня, то медведей, то на битву на высоком холме вдалеке с выражением на лице, которое заставляло меня думать, что Мэри задавалась вопросом, не проснулась ли она в то утро и все еще была в каком-то странном и очень ужасающем сне.

В течение минуты или двух, и после еще нескольких ударов в Джерарда и двух других, я расчистила дорожку для Мэри.

— Немедленно уходи, Мэри! Беги так быстро, как можешь!

Она побежала, по крайней мере, так хорошо, как могла, учитывая, что была более крупной женщиной и у нее в последние годы развился болезненный артрит коленей, как она однажды сказала мне. Мэри также была одета в тонкие мягкие светло-голубые теннисные туфли, которые были настолько разношены и удобны, что она когда-то называла их тапочками, что явно не идеально подходит для бега. Тем не менее она добралась до дома, и я несколько раз взглянула на нее, пока не увидела, что Мэри в безопасности внутри с закрытой дверью и, надеюсь, запертой. Один из медведей как бы помчался, пошатываясь, за ней, но еще один бросок ножа, вероятно, десятый, сбил его, прежде чем он смог подняться даже на одну ступеньку.

Как только увидела, что он упал на землю и остался лежать, я снова сосредоточилась на других медведях. Один из них был на траве, ошеломленный, и Джерард рванул ко мне, рыча странным, спорадическим образом, как будто его столько раз ударили ножом, что это повредило его нервную систему.

Я поспешно направила взгляд вниз и начала искать в сумке еще один нож. Я уже начала думать, что ножи, которые у меня остались, каким-то образом затерялись в карманах внизу сумки. Наконец, после, вероятно, всего двух или трех секунд, которые казались часами, я схватила один за ручку, вытащил его и приготовился бросить, но я нигде не увидела Джерарда. Быстрое сканирование густых вечнозеленых растений, граничащих с подъездной дорожкой, также не показало его. За очень короткий промежуток времени, который мне понадобился, чтобы вытащить еще один нож из моей сумки, он, казалось, испарился в воздухе, что на самом деле было совсем не то, чего я хотела. Как бы я ни радовалась, что его больше нет, я действительно хотела либо прикончить его сама, либо, по крайней мере, держать его близко, чтобы, когда Рид или кто-то из его людей прибыли, они могли прикончить его, пока он был ранен, вместе с другими медведями из порожденных.

Что-то еще нежелательное произошло вскоре после того, как Мэри вошла в дом, и нежелательное было единственное, о чем я могла думать. Возможно, это тоже было прискорбно. Я начала чувствовать головокружение и тошноту, симптомы, которые испытывала время от времени с тех пор, как забеременела. Теперь моя хватка на рукоятке ножа даже ослабла, казалось бы, сама по себе, как будто какой-то кран силы внутри меня скручивался.

Два медведя из порожденных, казалось, оправились от боли и шока, их раны тоже. На самом деле, они больше не двигались и не рычали рывками. За исключением случайного спотыкания, когда оба направились ко мне, они казались почти нормальными. Испугавшись, я начала бросать ножи так быстро и яростно, как только могла, в то время как оставшиеся два медведя начали кружить вокруг меня, обнажая зубы, прыгая с пути каждый раз, когда я почти попадала в них ножом. Я пыталась набраться сил, несмотря на моё быстро нарастающее головокружение и тошноту, но, казалось, чем больше хотела, чтобы мои силы вернулись ко мне, тем меньше их становилось, и тем больше казалось, что они продолжают становиться все слабее и слабее. Теперь я едва сдерживала медведей.

Очень легкий холод солнечного майского утра помог остановить пот, который раньше стекал по моей шее, но с двумя кружащимися медведями я снова начала потеть, так что моя рубашка была похожа на ту, которую я надела прямо из стиральной машины. Моё сердце снова начало стучать в ушах, а затем дрожь прошла по всему телу, которая всегда, казалось, появлялась, когда мне было страшно.