– Ой, красиво торгуешься! Возьму дочери на зимнюю шапку. Покажи нам еще вот этого горностая.

Ефим Петрович повертел шкурки в руках.

– Беру! Украсить жене весеннее пальто… Ах! Какая красота!

– По рукам! – сказал охотник и завернул мех в бумагу, подвязал бечевой.

Зоя и Ефим Петрович пошли дальше. На рыночной площади было пестрое собрание покупателей и громкое разноголосье торгашей. У кого не было постоянных лавок, кто занимался торговлей нерегулярно, те раскладывали товар на еще обледеневшую землю. Торговали здесь и рыбаки в потертых фуфайках и огромных валенках. За разговором они перебирали рыболовные сети. Татары в меховых шапках ругались с ними по поводу цены на щук, карасей и окуней.

Отец остановился у мясной лавки.

– Я вчера купил трех огромных щук, – сказал он Зое, не отрывая взгляд от прилавка, – нам с тобой нужно выбрать сало, чтобы добавить в рыбные котлеты для сочности.

Зоя стояла рядом и рассматривала толпу торгашей и покупателей. Мимо проходили цыганки в пуховых шалях, поэтому она прижалась к отцу. Однако с одной Зоя случайно встретилась взглядом, и женщина с ярко накрашенными губами подошла к ним.

– Позолоти ручку, девочка! Многое расскажу о тебе…

Ефим Петрович почувствовал, что Зоя сжала карман его брюк в руке, и повернулся.

– Проходи мимо! Нас не интересуют гадания.

Цыганка ухмыльнулась:

– Торопись жить, гражданин, мало ли что может случиться…

– Пошла прочь, – рассердился отец.

Смех цыганки смешался с громкими голосами и жаркими спорами покупателей о цене. Она догнала свой табор, подметая заснеженную площадь подолом цветастого платья, и, казалось, выискивала новую жертву.

Пока Ефим Петрович расплачивался за покупки, Зоя засмотрелась на загадочного покупателя в огромной мохнатой шубе. У мужчины не было видно лица из-за накинутого мехового капюшона. Продавец отрубал для него топором несколько килограммов замороженного молока. На прилавке уже лежали купленные им круги творога и большие куски масла, которые, по всей видимости, долгое время лежали на морозе.

– Зойка! Идем! – сказал отец, укладывая сало в авоську.

– Идем-идем, – подпрыгнула дочь и взяла отца под руку. – Ты думаешь она сказала правду?

– Конечно, нет. Ерунда какая-то. Предлагаю отнести покупки домой и съездить в универмаг на горе.

Они возвращались домой. Впереди крупная женщина волокла полбарана. Зоя с Ефимом Петровичем обошли мужичка, который поворачивал к своему дому, он нес несколько связанных между собой пар валенок.

– Как же бойко ведется торговля на нашем рынке! – восхитилась Зоя.

– Конечно, ведь доставлять сюда товар не составляет труда. Корабли идут по Иртышу из разных городов, потом пришвартовываются вон там у причала, и уже, считай, можно продавать.

– И правда! – согласилась дочь.

Зоя с Ефимом Петровичем зашли домой. Мать сидела в гостиной и шарила руками в старинной разрисованной шкатулке, которую Зоя нашла на чердаке.

Глава 9. За нами постоянно шпионят

Тобольск, 1918 г.

Софья пришла в дом купца Корнилова. Она стояла у окна и ждала, пока графиня приберет волосы в прическу, чтобы вместе спуститься на завтрак в столовую особняка. Небо над городом постепенно зажигалось в сизые, лиловые и розовые полутона. Стояли крещенские морозы.

Она увидела, как в доме напротив открылась дверь, и на крылечко чередой вышли Николай II, Александра Федоровна, Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия и матрос Нагорный, он нес на руках Алексея. Царская Семья под конвоем направилась в Богоявленскую церковь на праздничную службу. Софья закусила губу, она жалела, что не задержалась немного дольше на улице, а ведь могла сейчас махнуть им с обочины дороги и разглядеть их лица поближе.