Ниша поправила ужасную куртку и посмотрела на часы. 07:37. Карл наверняка уже оделся, сидел за столом в своем номере и просматривал финансовые сводки в ожидании кофе – черный, две ложки сахара. Интересно, кто приносит ему этот кофе? Шарлотт? Облачившись в любимый халат Ниши, черный, из чистого шелка? С довольной улыбкой на молодом, двуличном лице после пылкого соития? Ниша медлила, стискивая зубы и вновь про себя проговаривая: «Я согласна на развод, Карл. Я лишь хочу получить то, что мое по праву. То, что ты мне должен». Она скажет это с достоинством, с гордостью… а может, просто от души врежет ему между ног.

Глубоко вздохнув, Ниша сделала два шага к двери и только тогда заметила Ари, стоящего неподалеку от швейцара – с гарнитурой в ухе. Он чуть шевелил губами, словно незаметно разговаривал с кем-то из своих людей. Тот самый Ари, который как-то у нее на глазах уложил человека коротким ударом в шею. Это может означать лишь одно – ее возвращения ожидают. Пока охранник ничего не заметил, Ниша нырнула в боковой проулок, идущий вдоль здания, чувствуя, как бешено колотится сердце. У двери в стене два работника с кухни сидели на ступеньке, курили и пили кофе. Она встала рядом и тоже зажгла сигарету, повернувшись спиной к дороге и пытаясь не вдыхать вонь мочи и давно пропавшей еды.

Мимо швейцара она, может, и проберется, а вот мимо Ари вряд ли. Почему-то Нише казалось еще более унизительной перспектива быть выдворенной вон человеком, которому десять лет платили за ее охрану. Она коротко затягивалась, обдумывая варианты, не обращая внимания на мужчин, которые безразлично взглянули на нее и продолжили разговор. Женщина в теплой куртке прошла мимо, опустив голову, и скрылась за дверью. Затем появилась вторая, оживленно болтая с кем-то по телефону на иностранном языке. Наконец третья, с заплетенными в косу волосами и в длинном стеганом пальто, остановилась перед ней.

– Ждешь, чтобы войти, дорогуша?

Ниша подняла на нее взгляд.

– Лучше не разносить запах сигарет, Фредерик его терпеть не может. Вот, держи, – женщина вынула из сумки какой-то спрей, и, не дав даже возразить, распылила облако дешевого мускусного освежителя. Зажмурившись от резкого запаха, Ниша закашлялась. Снова убрав спрей в сумочку, женщина произнесла: – Пошли. Ты новенькая? Давай за мной.

В конце улицы появился Ари, по счастью, глядя в другую сторону. Молниеносно приняв решение, Ниша направилась за незнакомкой через черный вход отеля, по узкому коридору мимо спешащих официантов и человека с тележкой вещей на стирку. Она пропустила его, прижавшись спиной к стене, не желая прикасаться к простыням, на которых кишмя кишат микробы.

– Первый день?

Ниша кивнула, оборачиваясь.

– Документы с собой?

– Какие?

– Номер социального страхования?

Ниша покачала головой.

– Ничего страшного, просто скажи, что ждешь, пока поменяют паспорт. Тут лишних вопросов не задают, иначе кто согласится работать за такие деньги? – Незнакомка сухо посмеивалась, словно это удачная шутка. – Как тебя зовут?

– Ниша.

– А я Джесмин. Не волнуйся! Тебя никто не съест! Идем. Сейчас тебя снарядим, и я провожу к Сандре. Она отвечает за график.

Ниша оказалась в комнате со шкафчиками, где воздух пропитался запахами еды и трудового пота.

– Эй! Джильберто! Вынеси за собой мусор! Мне платят не за то, чтобы я еще и за тобой прибирала, будто гостей мало!

Невысокий жилистый мужчина с кожей заядлого курильщика подобрал пластиковую коробку, от которой исходил резкий запах рыбы.

– Он поставил мне двойные смены до четверга! Клянусь, Джес, если так пойдет, я уволюсь!

У той вырвался почти звериный рык, и Джильберто поспешно удалился.

– Сейчас не хватает рук, – объяснила она, открывая шкафчик и ставя внутрь сумку. – Форменный кошмар. После брексита отель потерял сорок процентов постояльцев. Сорок процентов!

Ты откуда?

– Из Нью-Йорка.

– Из Нью-Йорка! Американцы тут нечасто бывают. И те в основном из богатых. Итак… какой нужен размер? Восьмой? Десятый? Ты такая худенькая… – Женщина перебрала стопку униформы и наконец извлекла черную тунику и брюки.

– Можно приходить в своем, но лучше надевать то, что выдают. Бывают дни, когда я от души радуюсь, что оставляю местную грязь позади и опять надеваю свою одежду… понимаешь?

Лучше эту дрянь домой не тащить.

Пока Ниша стояла с охапкой одежды, Джесмин без всякого стеснения стянула трикотажное платье и надела черные брюки и тунику. Посмотревшись в небольшое зеркало на дверце, она перевела взгляд на Нишу.

– Живей! Не тяни время! Если поднимемся наверх к четверти, еще попадем на завтрак.

Ниша сама не понимала, что творит. Но пока ей казалось, что держаться поближе к Джесмин – хорошая идея. Она торопливо натянула выданную одежду (слава богу, от нее пахло стиркой!), запихнула свои вещи в пустой шкафчик и вышла следом за новой знакомой в коридор.

Она была не голодна, но в последние дни усвоила привычку есть, пока дают, а потому молча прошла с Джесмин через кухню, наблюдая, как молодая женщина приветствует коллег.

– Как жизнь, Найджел? Маму уже выписали из больницы? Рада слышать… Катя! Я глянула то, что ты мне советовала! Чуть не обделалась, жесть! Зачем ты заставила меня смотреть ужастик? Знаешь ведь, что мужика у меня нет! – Джесмин легко смеялась и проходила во все двери так, словно считала, что мир обязан расступаться перед ней.